История о сене и собаке

Болгова Ольга

Глава 1

Сегодняшний день начался плачевней не бывает, словно старательно сложенный пазл, разрушенный небрежным движением неловкой руки. Настроение, испорченное еще вчера вечером после неудавшейся беседы с бестолковым подрядчиком, и с утра оказалось на нуле, нет, точнее — намного ниже нуля, где-то на уровне затвердевания бетона марки F500. За завтраком я вдруг вспомнила, что осталась без машины, потому что по причине неприятного стука в кардане вчера отогнала ее на автосервис, да так и не успела забрать, а домой меня подвез Федор. Пока размышляла, позвонить ли Федору или вызвать служебную машину, на кухне появилась племянница Дора, глядя на меня круглыми, как шары для пинг-понга, глазами.

— Что случилось? — спросила я, подозревая, что эта вечная нарушительница спокойствия устроила очередную пакость.

— Теть Даш… я ваш мобильник… но вы сами его там оставили… я не хотела, — застонала нахалка.

— Что с моим мобильником? — рыкнула я.

— Я его… в ванну уронила, а вода включена была…

Глава 2

Отложив книгу, я щелкнула выключателем настольной лампы и, забравшись под одеяло, закрыла глаза, пытаясь уснуть. Сон даже и не попытался приблизиться хоть к одному глазу, и, поворочавшись с боку на бок, я решила, что борьба под лозунгом «Уснуть во что бы то ни стало» бесперспективна и бесполезна, и выбралась из кровати. Я долго стояла у окна, наблюдая, как в сквере напротив покачивается на ветру береза, её мокрые листья поблескивали в свете уличного фонаря.

Сегодня дождь шел с утра, я долго спала, а потом, проснувшись, валялась в постели, не имея ни сил, ни желания выбираться и приступать к обязательным утренним ритуалам, пока не явилась Дора и не объявила, что уходит, потому что ее уже ждет компания, с которой она собирается поехать за город. Дора — моя дальняя племянница из маленького провинциального города, дочь моей не то тро-, не то четырехюродной сестры. Когда-то в юности я бывала у них в гостях, а этим летом многоюродная племянница приехала поступать в вуз, и я предложила ей устроиться в моей просторной квартире. Я подумала, что вполне уживусь с жизнерадостной Дорой, которая на деле оказалась, домашней разрушительницей, но зато рьяно занималась уборкой.

Проводив Дору, я побродила по квартире, пощелкала каналами телевизора, сварила себе кофе, разогрела в микроволновке бутерброд с сыром и в таких приятных делах провела все утро. К полудню в окна вдруг нежданно-негаданно потянулись солнечные лучи, дождь прошел, и серая неулыбчивая утренняя облачность чудесным образом растаяла, уступив место вселяющей оптимизм небесной голубизне. Я решила преодолеть охватившую меня лень, добраться до ближайшего парка и побродить там в одиночестве, благо, что Федор еще вчера укатил с приятелями на рыбалку, и я в его планы не вписалась, из-за чего, признаться, не слишком расстроилась. Я не стала заниматься макияжем, решив, что имею право расслабиться и появиться в общественном месте в естественном своем виде, поверив зеркалу, что он вполне приемлем. Я оделась, завершив туалет широкополой шляпой, которую неизвестно почему приобрела летом, случайно зайдя в Пассаж. Настроившись на спокойную одинокую прогулку, постаравшись забыть о делах и заботах, я вывела на дорогу свой «Пежо» и рванула вперед, благо воскресный проспект радовал пустотой и отсутствием даже намеков на пробки. Ноги, то есть, колеса сами повели меня в сторону любимого парка, где можно было найти место, чтобы поставить машину, и прогуляться под развесистыми кленами.

Я шла по аллее, по опавшим листьям, думая обо всем и ни о чем, мысли скользили, не цепляясь и не задерживаясь. Почти тишина, запах вялой травы, запах осени — всего этого было достаточно, чтобы впасть в состояние грустного умиротворения и дремоты на ходу. Отчего-то представила, как сплю на мокрой скамейке, укрывшись газетами и подложив под голову сумочку. Отбросив прочь это сомнительно-криминальное видение, я пробралась по подстриженной траве к старому клену у пруда, остановилась возле его сырого неровного ствола, достала сигареты и закурила, наблюдая, как листья падают в воду и медленно тонут в её прозрачной глубине. Вода, как это бывает осенью, казалась чистой, словно в хорошо ухоженном аквариуме.

Мимо по аллее ритмично шурша кроссовками, пробежали два юных спортсмена, затем печально протащился мужчина абстинентного вида с огромной клетчатой сумкой в руке. Я затушила сигарету и, как добропорядочная жительница любимого города, двинулась в сторону урны, что притулилась возле скамьи. На аллее показалась парочка: высокий мужчина и светловолосая девушка в коротком пальто. Девица была ни кем иным, как моей родственницей и протеже Ритой свет-Николаевной, а мужчина… в первый момент я не поверила своим глазам и решила, что ошиблась, но когда они подошли ближе, все сомнения отпали: это был второразрядный чернорабочий, обладатель размашистого почерка и литературного стиля, мой спаситель и оппонент, Роман Петрович Лудовин, собственной персоной. Вряд ли теперь я забуду имя этого типа. Когда же они успели поладить до такой степени, что прогуливаются вместе по осеннему парку, словно влюбленная парочка? Рита, уж от нее я не ожидала ничего подобного! Неужели нельзя найти приличного парня, более подходящего по всем показателям? О чем она только думает? Все эти мысли пронеслись в моем, вдруг резко проснувшемся мозгу одновременно с безуспешными поисками выхода из сложившейся ситуации: мне отнюдь не хотелось встречаться с ними, но было уже поздно, а ведь могла бы отсидеться под дубом, то есть под кленом, если бы меня не понесло выбрасывать этот чертов окурок. Я швырнула виновника в урну, надвинула шляпу на глаза и шагнула навстречу сладкой парочке, смутно надеясь, что они не узнают меня, или, по крайней мере, сделают вид, что не узнали. Моим надеждам не суждено было сбыться, потому что бестолковая Рита остановилась и жизнерадостно воскликнула: