Теперь ты меня видишь

Болтон Шэрон

Неизвестный маньяк решил повторить пять канонических убийств Джека-потрошителя. Он убивает в определенные дни ножом с выгравированным на лезвии именем жертвы своего кровавого кумира. Детектив Лэйси Флинт, ставшая свидетельницей первой агонии, сама оказывается под подозрением, ведь о ее прошлом почти ничего не известно…

Пролог

Листья, грязь и трава заглушают любой звук. Даже крики. Она об этом знает. Как бы она ни старалась, ее крик не пролетит четверть мили до автомобильных фар, до уличных фонарей, до светящихся окон высоких зданий, которые видно за стеной. Город совсем близко, но он ей не поможет, а на крик придется тратить силы, которых и так в обрез.

Она здесь одна. С недавнего времени.

— Кэти, — говорит она. — Кэти, это не смешно.

Сложно даже представить что-либо менее смешное. Тогда почему кто-то хихикает? И вдруг — совсем иной звук. Скрежещущий. Чиркающий.

Часть 1

Полли

1

К моей машине прислонилась мертвая женщина.

Каким-то чудом удерживаясь в вертикальном положении, она раскинула неживые руки в стороны и ухватилась за дверцу со стороны пассажира. Из мертвой женщины сочилась кровь, и каждая новая клякса капала поверх предыдущей, образуя нечто вроде паутины на слое автомобильной краски.

В следующий миг она повернулась и посмотрела мне в глаза. Ее мертвые глаза уставились прямо в мои, живые. На шее у нее зияла страшная рана, живот покрывало сплошное пятно алого цвета. Она протянула руку, но я не шелохнулась. Она вцепилась в меня, и, как для покойницы, довольно-таки крепко.

Да, я понимаю: она стояла на ногах и даже двигалась, но по ее глазам уже было ясно, что это конец. Может, тело еще какое-то время поборется, а сердце поколотится в груди, затихая с каждым ударом; может, она еще способна кое-как управлять своими мышцами. Но это все мелочи. Глаза уже знали, что игра окончена.

2

— Я в порядке. Это не моя кровь.

Я хотела встать, но мне не позволили.

Трое парамедиков сгрудились над мертвой блондинкой. Кто-то, кажется, пытался остановить брюшное кровотечение; звучали слова «трахеотомия» и «периферический пульс».

— Ну что, сворачиваемся? По-моему, уже можно. Она умерла.

Теперь они переключились на меня. Я встала. Клейкая кровь на руках быстро сохла на теплом воздухе. Слегка покачнувшись, я уставилась на длинные балконы высоток, еще пару минут назад пустые, а сейчас заполненные людьми. Достала удостоверение из заднего кармана джинсов и показала его первому попавшемуся офицеру.

3

— Давайте пройдемся и побеседуем, — предложила Таллок.

Я послушно зашагала по тротуару. Одного ее взгляда оказалось достаточно, чтобы меня тут же упаковали в защитный костюм и бахилы. Хотя воздух еще достаточно прогрет, пояснила она, скоро я начну мерзнуть; к тому же, так никто не заметит на мне пятен крови. А чтобы сохранить возможные улики на руках, я надела резиновые перчатки.

— Я была на третьем этаже, — сказала я. — В тридцать седьмой квартире. Потом спустилась по лестнице и свернула направо.

— Что вы делали в этой квартире?

— Разговаривала со свидетельницей. — Я осеклась и исправилась: — Потенциальной свидетельницей. Я уже несколько недель хожу к ней по пятницам: в остальное время ее мать сидит дома. И совсем не горит желанием, чтобы дочь давала показания.

4

Даже в начале десятого машин на улицах хватало, и продвигались мы очень медленно. Комментарий Таллок не давал мне покоя. Я сидела с закрытыми глазами и спрашивала себя, что можно было сделать иначе. Джосбери упорно молчал.

Через десять-пятнадцать минут тишины он наконец включил магнитолу, и машина заполнилась жутковатыми напевами «Clannad».

— Издевается она, что ли… — пробормотал Джосбери себе под нос. — В бардачке ничего другого нет?

Я открыла глаза и, не снимая резиновых перчаток, достала оттуда единственный диск.

— Средневековые григорианские хоралы, — прочла я вслух с обложки.

5

Длинный узкий сад. Не видно ни зги. Высоким стенам, с трех сторон ограждающим сад от уличных фонарей, помогает густая листва на разросшихся кустах: она поглощает тот ничтожный свет, которому все же удается сюда проникнуть. Несколько окон выходят на сад, но незваный гость, крадущийся по тонкой гравийной тропинке, облачен в черное с ног до головы. Едва ли его заметят во тьме.

В саду приятно пахнет. Незваный гость замирает и делает глубокий вдох, затем протягивает руку к крохотной звездочке цветка. Жасмин.

В конце сада притаился ухоженный деревянный сарайчик, частично скрытый буйной порослью. По стенкам его змеится плющ, ветви деревьев, низко свисая, покоятся на крыше. Дверь заперта, но незваный гость, подумав, проводит рукой по кромке приземистой плоской крыши. Всего нескольких секунд ему хватает, чтобы найти то, что нужно, — ключ.

Дверь легко подчиняется. Незваный гость отшатывается, выругавшись под нос.

На мгновение ему кажется, что в сарае повесился человек. Тело покачивается в петле, разворачивается для приветствия. Вроде бы человеческое, но не совсем. Мягкий цилиндр торса, одежда и ни единой конечности. Эта голова — мужская — когда-то взирала на прохожих с витрины.