Другой Путь.Часть 1

Бондарь Дмитрий Владимирович

О необычном попаданце, который никуда не попадал, но все знал. Пора изменять недавнее прошлое.

Пролог.

- Мам! Ма-ам! - Если она не отзовется, я точно сойду с ума. - Ну мам!

   С кухни донеслись звуки валящейся с полок посуды, и спустя секунду рассерженная мать возникла на пороге моей комнаты.

   - Чего ты орешь, как резанный? Рейган войну начал?

   Моя мама была коммунистом с десятилетним стажем и пламенно ненавидела всех своих идеологических противников - особо страстно почему-то Рейгана и Вильюна. Наверное, она по- настоящему тревожилась за судьбу несчастных негров на юге Африки. Или такова была новая линия партии. Впрочем, она все делала пламенно - пламенно варила борщ, с тем же большевистским чувством выступала на родительских собраниях, когда я еще учился в школе, и так же страстно клеймила позором происки нерадивых сантехников и их начальников - на кухне, когда приезжал в гости мой дядька - ее родной брат. Был дядька Мишка совершенно беспартийным и абсолютно безыдейным. Кажется, такая установка стала его религией. Он спорил с мамой просто ради спора - чтоб позлить убежденную в своей правоте старшую сестру и под шумок жаркой дискуссии выпросить себе пару дармовых стаканов водки.

   - Так чего орал? - Мама смотрела на меня строго и встревожено.

Глава 1. 

  В первый день, когда я почувствовал изменения, происходящие со мной, мне показалось, что такой дар должен быть забавным: знать все заранее, не об этом ли частенько мечтает любой человек? Я ходил по городу, останавливался на знакомых улицах и "вспоминал" их будущее. Новые дома, которые будут построены на месте пустырей через двадцать лет, дороги, парки, площади: город открывался передо мной сразу во множестве временных пластов - вплоть до 21 декабря 2012 года. Он вырастал из себя самого - старого, из того, где я жил сейчас. Перед моими глазами проступали контуры новых строений, подчас неожиданных и невозможных. Видения не были плавными - память оказалась дискретной - все, что мне удавалось увидеть об интересующем меня предмете, давалось рывками: вот на пустыре стоит цирк-шапито, а следующее воспоминание - его уже нет, а на этом месте строится автодром.

   Проходная в Управление завода технического углерода, мимо которой я проходил почти ежедневно по дороге в институт и обратно, в моих видениях вместо привычной деревянной доски "Требуются!" обзавелась мраморной плашкой "Налоговая полиция по Заводскому району г. Нска". А потом и она сменилась анодированной металлической пластиной с вовсе непонятной надписью "Федеральная служба Российской федерации по контролю за оборотом наркотиков". При этом к зданию бывшего заводского Управления кто-то достроил еще пару этажей сверху. Разве нужно контролировать и оборачивать наркотики? Разве не положено их запретить? Некоторые вещи я не понимал.

   Нет, в текущей жизни все было как прежде - я видел людей и предметы так же как и неделю назад, но стоило на чем-то или ком-то сосредоточить свое внимание, как я начинал "вспоминать". Правда, после таких "воспоминаний" начинала сильно болеть голова. Пришлось таскать с собой аспирин и цитрамон.

   Смешно преображалась моя вечная компаньонка по лабораторным работам - Зойка. Она через какой-то десяток лет из тощей пигалицы превращалась в расплывшуюся табуретку с бюстом, в котором было, наверное, столько же килограммов, сколько в ней всей сейчас.

   Захар Майцев - наш третий постоянный участник научных изысканий - к тому же сроку становился щеголеватым доцентом, лишенным большей части растительности на голове. Несколько преподавателей за эти годы должны были умереть, и я пару раз порывался сказать Хорошавину, чтобы он переставал курить, а Маркову с кафедры ТОЭ хотел посоветовать бросить его горные лыжи, но каждый раз что-то останавливало меня. Скорее всего, надо мной бы просто посмеялись и все мои усилия по спасению их жизней пропали бы втуне.