Барышни и крестьянки

Бондарь И.

Александр Павлович Иртеньев прибывал в состоянии глубокой

меланхолии.

Деревня оказалась совсем не таким романтическим местом, как это представлялось из столицы. Смолоду он поступил на военную службу, да не куда-нибудь, а в Семеновский полк старой гвардии. Участвовал в турецкой компании, где получил Георгия третьей степени и Очаковскую медаль. Однако, находясь по ранению в Киеве,

попал в историю -

выпорол под настроение квартального надзирателя. Дело дошло до Государя Павла Петровича. И нашему героическому прапорщику было высочайше указано: «проживать в его поместье в Тамбовской губернии, отнюдь не покидая своего уезда».

И вот, в двадцать два года оказался Александр Павлович в глуши, в окружении тысячи душ крепостных, многочисленной дворни и старинной дедовской библиотеки. Впрочем, он чтения не любил.

Из соседей буквально никого не было достойного внимания. Обширное поместье на много верст окружали земли бедных дворян однодворцев, каждый из которых имел едва полтора десятка крепостных. Дружба с ними, несомненно, была бы

мезальянсом.

Потому наш помещик жил затворником и только изредка навещал дальнего соседа генерала Евграфа Арсеньева. Впрочем, генерал был весьма скучной персоной, способной говорить только о славе гусаров, к которым он когда-то принадлежал.

Ближнее окружение Александра Павловича составляли камердинер Прошка, бывший с барином в походе на турок, кучер Миняй и разбитной малый Пахом – на все руки мастер – которого барин называл доезжачим, хотя псарни не держал. Нужно помянуть и отставного солдата, подобранного по пути в имение. Будучи в прошлом военным, господин Иртеньев испытывал сочувствие ко всем «уволенным в чистую» из армии.

Оный солдат из суворовских чудо-богатырей был уволен бессрочно с предписанием «бороду брить и по миру Христовым именем не побираться». Многие отставные солдаты находили себе пропитание становясь будочниками в городских околодках или дворниками. Но наш служилый, будучи хром по ранению, к такой службе был негоден и потому с радостью принял предложение нашего помещика.

Неудавшаяся охота

"Вставайте барин. Эх погодка сегодня." Семен стоял около кровати и улыбаясь смотрел на меня. Первой моей мыслью было, швырнуть в его рожу увесистую табакерку. Однако на сей раз моя злость была беспричинной. Я прекрасно понимал, что уж коль я собрался ехать к господам Л-ским то выехать надо еще затемно, ибо путь был неблизок, а опоздать к началу охоты мне вовсе не хотелось. Стоит сказать, что после того как я покинул шумную столицу, мне с трудом удалось прижиться в этой глуши. Дни тянулись один за другим не принося с собой ни малейшего разнообразия.

Хозяйство, оставленное мне моим покойным дядюшкой, не требовало особого к себе внимания и посему в течении всего дня я был предоставлен сам себе. Пробовал было писать стихи, да видимо к сему занятию я оказался не способен и теперь моим главным развлечением стала стрельба из пистолета, питье да воспоминания о былых развлечениях. Эх, на денька два в столицу! В прочем при моем нынешнем безденежном положении это лишь мечты.

Семен был прав. Погода была самой подходящей. Морозец накрепко сковал грязь и лошади не увязая резво скакали по дороге, ведущей к Л-ским и уже через час мы остановились перед их роскошным особняком.

Как я и ожидал на охоту собрались все окрестные господа. Двор гудел от радостных возгласов, ржания лошадей да собачьего лая. Господин Л-ский встретил меня и пригласил подкрепиться к накрытому прямо во дворе походному столу. Стакан водки приятно меня взбодрил и я легко преодолев некоторое смущение присоединился к остальным гостям.