Cемья попаданцев.

Борискин Александр Алексеевич

Попав из 21-го в 19-ый век, вместе с детьми от 3-х до 15-ти лет, вместе с дачей, попаданцы, один из которых священник РПЦ, начали приспосабливаться к новой жизни.

Часть первая. Хроника выживания

Пролог

Елизавета Афанасьевна Бецкая, еще не старая сорока трехлетняя помещица Новгородского уезда Новгородской губернии, тяжко задумавшись, сидела у постели своего единственного сына, родной кровиночки, Петеньки.

«И зачем я так настаивала на его приезде! Вот приехал к матери, а теперь уже третьи сутки лежит в беспамятстве, весь горит, бредит. Вчера специально врача привезла из Новгорода. Посмотрел, послушал. Простуда, говорит, сильнейшая! Будто я сама не видела, что простуда. И малиновым вареньем с чаем поила, и горячим молоком, и песок речной горячий в мешочках к пяткам привязывала! Велел поить морсом клюквенным, обтирать уксусом и ждать кризиса. Петенька то, искупался во Мсте во время поездки на Пегом до разработок глины и песка в деревеньке Луки, что поставляем на нашу фаянсовую фабрику. Ведь июнь, вода то в реке холодная. Горный инженер! Все ему интересно. Лучше бы со мной посидел».

Тяжко вздохнув, Елизавета Афанасьевна в который раз протерла сына уксусом, укутала в ватное одеяло и всплакнула.

«В прошлом году Ивана Григорьевича, мужа любимого, похоронила. Неужели и Петеньку за ним следом? Что тогда делать, зачем жить. Пошлю-ка я Прохора в часовеньку старинную в Луки, пусть еще свечек поставит за здравие Петеньки. Да побыстрее надо, вроде гроза собирается».

Глава первая. Начало

«Сейчас должен уже Алексей встать. Ему с утра на службу в церковь ехать. В пятницу вечернюю службу пропустил из-за отцова дня рождения, так отрабатывать надо, — размышляла Надежда Михайловна, выйдя рано по утру из дома, — отец-то, наверное, в бане опять спать лег. Пусть подольше поспит, старый уже совсем стал, больной. Два инфаркта — не шутка».

Хлопнула дверь дома и появился Алексей, уже в рясе, с большим крестом поверх нее.

— Здорово, мам! Чего не спишь? Рано еще.

— Да вот не спится. Ночью гроза сильная была. Молнии — так и сверкали! А уж гром гремел …

— А что это у соседей Лорд скулит? Не случилось чего с ними?

Глава вторая. Новая жизнь

Геннадий Алексеевич очнулся лежа на пуховой перине. В голове была неописуемая пустота, слабость сковала все тело. Не было сил даже приоткрыть глаза пошире, не то, что повернуть голову. Сквозь чуть распахнутые ресницы проступали очертания какой-то неизвестной комнаты. Поодаль, около окна, стояло кресло, в котором сидела незнакомая, еще не старая женщина, и как будто спала. Пить хотелось неимоверно. Геннадий Алексеевич прошептал пересохшими губами:

— Пииить…

Женщина на кресле встрепенулась, подошла к постели и сказала ласково:

— Петенька, сыночка, наконец-таки очнулся. Пить хочешь. Сейчас клюквенного морсу налью.

Она поднесла к губам Геннадия Алексеевича большую кружку, немного приподняв второй рукой его голову, и живительная влага наполнила его рот.

Глава третья. Мозговой штурм

Никого будить не пришлось. Когда наша троица подходила к дому, на крыльцо вышли Лена с Настей и, увидев их, Лена сказала:

— Что это вы такую рань встали? Да еще все вместе ходите. Не иначе, какую-нибудь каверзу задумали?

— Не только задумали, но и сделали! Оглядись по сторонам! — сказал Александр.

Лена огляделась:

— Ничего не вижу. Делать вам больше нечего, как нас дурить! Лучше бы делом занялся! Уже начало июля, а лодка еще на воду не спущена. А ты все загадки загадываешь. Обещал детей и племянников по реке на лодке покатать — так выполняй!

Глава четвертая. Согласие достигнуто

— Петенька, сыночка, проснулся? Сейчас бульончику куриного похлебаешь, потом морсу клюквенного выпьешь и опять поспишь. Доктор Казимир Войцехович велел тебя каждые два часа кормить, чтобы ты поправлялся побыстрее. А я рядом посижу, — проговорила Елизавета Афанасьевна, усаживаясь напротив кровати в кресло.

Она с любовью вглядывалась в лицо сына, отмечая темные круги вокруг глаз, впалые щеки и лихорадочный блеск его глаз.

— Ничего, раз на поправку пошел, скоро опять ладным да красивым станешь. А я уж тебе и невесту приглядела: у нашего уездного головы Артемия Васильевича дочка Пелагея — ой красавица, только семнадцать исполнилось. Девка — кровь с молоком. Ты поправляйся быстрее, а я уж устрою вам и встречу — смотрины, и с Артемием Васильевичем переговорю.

«Что Петр, вот нас уже и женить собираются! Ты с Пелагеей то встречался? Правда, хороша девка?»