Вендийская демоница

Брайан Дуглас

и снова Конан-Варвар отправляется в странствия, снова он принимает бой и снова выходит победителем.

«Северо-Запад Пресс», «АСТ», 2008, том 133 «Конан и сожженная страна»

Дуглас Брайан. Вендийская демоница (роман), стр. 5-188

Глава первая

Драка со странными участниками

Немало потасовок повидал на своем веку Конан-варвар, но такой, наверное, не случалось на его памяти никогда.

Начиналась она, впрочем, весьма обычно, да и место действия было вполне ожидаемое: рынок города Акифа в Туране.

Конан торговался из-за конской сбруи, демонстрируя несговорчивому торговцу не только свою поражающую воображение мускулатуру, но и не менее удивительный запас бранных слов на десятках языков Хайборийского мира. Тот владел куда меньшим ресурсом, однако пользовался тем немногим, что было в его распоряжении, с большим искусством. Он стучал кулаком себя по голове и заверял покупателя, что будет полным глупцом, тупицей, болваном, недостойным отпрыском мула и коровы, существом, которого даже грязный язык скотоложца погнушается назвать человеком… и так далее, если он согласится на цену в пять серебряных монет, предлагаемую тупым варваром за эту дивную, чудесную, надежную, великолепную, отменно сработанную упряжь, достойную украшать любого скакуна, включая и небесных коней, что несут по синей тверди светозарных богов.

Словом, разговор вышел увлекательный. Ни одному из участников не хотелось прерывать по, поэтому поначалу Конан даже не обратил внимания на шум, возникший поблизости. Мало ли кто шумит на рынке! Однажды Конан по молодости лет попал в глупую ситуацию. Бросился «спасать» молодую особу от «насильника», а оказалось, что та всего-навсего не сошлась в цене с торговцем-ювелиром. Впрочем, это было давно — несколько лет назад.

Глава вторая

Пляшущий золотой мальчик

Сулис женился довольно рано. В его кругу было принято сперва «встать на ноги», обзавестись связями в торговом мире, а уж потом вводить в дом жену. И хоть Сулис и унаследовал немалое состояние, так что особой надобности в том, чтобы «встать на ноги», не имелось, все же его ранняя женитьба вызвала некоторое недовольство родственников.

Хорошо предвидя, какую бурю поднимут они, если прознают всю правду касательно его избранницы, Сулис тщательно замел все следы и представил Масардери своей многочисленной родне как наследницу обедневшего аристократического рода откуда-то из Гиркании. Они даже нашли где-то и повсюду водили с собой на приемы старушку весьма обнадеживающей наружности: сухонькую, со вкусом носившую пожелтевшие кружева и умевшую с осуждающим видом кивать на все, что бы ей ни сказали. Эта старушка считалась родственницей Масардери и являлась чем-то вроде талисмана. Рассуждая о знатном происхождении Масардери, молодые супруги неизменно указывали в сторону старушки, а та осуждающе кивала, и все вокруг понимали — о да, такое лицо может быть только у очень-очень-очень знатной старой дамы.

Потом старушка скончалась, но представление о древнем происхождении Масардери уже укоренилось в головах ее новой родни.

На самом деле Масардери была танцовщицей из квартала увеселений. Она не помнила ни отца, ни мать; владелица заведения нашла девочку в канаве, неподалеку от городской свалки, куда частенько относят нежелательных отпрысков разные заблудшие служанки и дочери богатых домов.