Маски. Незримые узы

Брайт Фреда

 Судьба сводит трех ни в чем не схожих между собой женщин в первоклассной швейцарской клинике пластической хирургии.

Аликс, дочь миллионера, отвергаемая собственным отцом, появилась на свет с обезобразившим ее лицо родимым пятном; мать золотоволосой Ким одержима почти болезненным честолюбием и стремится во что бы то ни стало сфабриковать из дочки суперзвезду — даже если для этого придется в буквальном смысле слова вырезать ее заново; и сверхтаинственная женщина, чье лицо сокрыто послеоперационными марлевыми повязками, прозванная поэтому «леди Икс». Однажды ночью, дойдя до крайней степени отчаяния, причина которого коренится в недалеком прошлом, она пытается свести счеты с жизнью, утопившись в озере. Но отважная Ким в последнюю минуту спасает ее…

— Знаешь, Ким, — предупреждает подругу Аликс, — говорят, что если спасешь кому-нибудь жизнь, будешь связана с ним навсегда. Незримыми узами.

Аликс оказывается права…

ШЕСТИДЕСЯТЫЕ

«Маривал»

У кромки воды сидит одинокая женщина. Молча. Печально. Ее лицо скрыто под маской марлевых бинтов.

Перегнувшись через раскаленные жарким солнцем перила беседки, Аликс Брайден любовалась раскинувшейся перед ней панорамой. Тропинку, ведущую вниз, к озеру Леман (Женевскому озеру), обрамляли пышные гирлянды «золотых шаров». Трава выглядела неправдоподобно зеленой, настолько же немыслимо синим было небо. По зеркальной поверхности озера там и сям скользили белоснежно сверкающие паруса яхт, напоминающие своей чистотой и непорочностью крахмальные апостольники на головах монахинь. На горизонте поблескивал в лучах солнца заснеженный пик Монблана. Окружающий мир ошеломлял и ослеплял, и, заслонившись рукой от яркого света, Аликс восхищалась этим миром. Своим совершенством он напоминал какую-то сказку — от словно нарисованных облачков до заколдованного замка, прильнувшего к склону холма. А себя Аликс воображала принцессой, хозяйкой этого замка — прекрасной, загадочной, нежной.

Тишину нарушил донесшийся с берега трубный крик величественного лебедя, будто возвестившего появление ее героя.

Аликс почувствовала, как кровь быстрее побежала по жилам, а в голове зазвучала музыка Вагнера — сильная, будоражащая, доводящая экстаз до апогея. Хор скрипок возвещал, что…

Прайдс-Кроссинг

Аликс Брайден родилась убийцей.

Прощения ей быть не могло: сам факт ее существования служил доказательством ее вины. И не только в убийстве, но и в других преступлениях: появившись на свет, она одним махом лишила свою мать жизни, отца — обожаемой молодой жены, светское общество Бостона — лучшего украшения.

Справедливости ради надо заметить, что Льюис Брайден никогда не обвинял в этом дочь. Словами. Но в его глазах Аликс читала свой окончательный и бесповоротный приговор: убийца, разрушительница домашнего очага, грабительница. Его отвращение к ней инстинктивно и с беспощадной очевидностью проявлялось в каждом жесте.

Если он натыкался на нее в каком-нибудь непривычном месте или, зайдя в темную комнату и включив свет, неожиданно заставал ее там, его непроизвольно передергивало.

У озера

Накануне возвращения Ким и Бетт в Штаты Аликс пригласила их на прощальный ужин.

— Отец рекомендовал мне какой-то сногсшибательный ресторан в часе езды отсюда. Не знаю, как у вас, — заметила она тактично, на самом деле зная, что Весты с самого приезда ни разу не выходили за пределы территории клиники, — а у меня уже развивается нечто вроде клаустрофобии. Поэтому вы окажете любезность, если согласитесь составить мне компанию в посещении этого знаменитого ресторана.

И пусть пребывание в «Маривале» самой Аликс тоже подходило к концу, ей было жаль, что Весты уезжают. Она чувствовала, что ей будет не хватать интимных бесед с Ким в их любимой беседке… Не хватать даже шуточек Бетт. Ни с кем из близких Аликс не чувствовала себя так легко и непринужденно.

Аликс продумала вечер во всех деталях, от мерседеса с шофером до обсуждения по телефону меню ужина с шеф-поваром в Гловере. И хотя роль хозяйки вечера была для нее непривычной, она твердо решила организовать все по высшему разряду, как бы провести генеральную репетицию перед началом новой жизни — перед тем, как навсегда покончить с затворничеством и стать новой мисс Аликс Спенсер-Брайден — светской дамой.

Бостон

Октябрьским днем, на втором году обучения на юридическом факультете, произошло событие, которое разрушило прежний уклад жизни Аликс Брайден.

Проведя этот день в суде, знакомясь с процедурой судебных заседаний, она вышла на Гавернмент-сквер и оказалась в гуще антивоенного митинга.

У подножия здания было наспех сооружено подобие трибуны. На ней возвышался мускулистый молодой человек, назвавшийся Сэмом-Хьюстоном Мэттьюзом и сообщивший, что именно здесь развернулся «театр военных действий второй американской революции».

Несмотря на осеннюю прохладу, он был одет только в простую легкую хлопчатобумажную рубашку и джинсы, как бы демонстрируя, что его согревает внутренняя энергия.

Бродвей

— Не умеет петь, не умеет танцевать… — передразнила Бетт. — Что он вообще понимает! То же говорили и о Фреде Астере. Теперь надо все-таки посмотреть, что мы не так сделали…

Но Ким не желала ничего переделывать — она хотела просто забыть о происшедшем. В ее жизни, и так полной унижений, утренний просмотр был из ряда вон выходящим позором.

«Требуются молоденькие девушки, умеющие бить чечетку и громко петь», — прочитали они объявление. И Весты приняли вызов.

Бетт решила использовать музыкальный номер, исполняемый Этель Мермэн в «Цыганке», слегка видоизменив его так, чтобы Ким могла и станцевать, и спеть романс о розе на длинном стебле.

СЕМИДЕСЯТЫЕ

Четырнадцатая улица

Если Сорок четвертую улицу называли сердцем Манхэттена, то, следуя этой анатомической терминологии, Четырнадцатую улицу можно было отнести к органам, расположенным пониже, — например, к пищеварительным.

Когда-то этот район считался центром нижней части Ист-Сайда, куда стекались обитатели квартир, сдаваемых внаем, — чтобы развлечься, посмеяться и забыть о своих житейских проблемах в еврейских театрах, украинских клубах, турецких банях и дешевых ресторанчиках, где официанты в черных костюмах разносили посетителям бутерброды и доброе старое немецкое пиво.

Однако к началу семидесятых европейцы, заселявшие район, либо вымерли, либо переехали куда-то, и на смену им появились новые, многонациональные и разноязычные жители, у которых не было ничего общего, кроме нищеты. Четырнадцатая улица переживала тяжелые времена. Первые этажи домов, которые еще не были заколочены, превратились в винные погребки, шляпные мастерские, лавчонки уцененных товаров, пиццерии, а в нескольких шагах, на Третьей авеню, расположилась скромная юридическая контора «Аронов, Мартинец энд Брайден».

Перебравшейся в Нью-Йорк Аликс здесь нравилось, хотя все теперь было настолько по-другому, как если бы она перенеслась на другую планету.

Манхэттен

— По-моему, она просто круглая дура.

Вернувшись от Аликс, пригласившей их к себе домой на площадь Св. Марка поужинать, и потрясенная превратностями ее судьбы, Бетт Вест делилась впечатлениями с дочерью.

— Убожество! Только так можно определить ее образ жизни. Улица! Окружение! Фу! Мебель такая, будто ее доставила Армия спасения. Плюс ко всему она абсолютно не следит за собой. Мне так и хотелось расчесать ее своей расческой. По крайней мере, она хоть одеваться привыкла прилично, хотя, должна признаться, этот классически-аристократический стиль не в моем вкусе. Подумать только, и я еще ей завидовала в «Маривале»! Благодаря отцу у нее было все, что ни пожелаешь, — наряды, лимузины, шикарные рестораны! Помнишь того великолепного фазана в Гловере? И с таких высот свалиться до запеченного одним куском мяса и картофельного пюре! А этот Рабинович, который присматривает за ребенком… он даже неправильно говорит по-английски! Честное слово, я была шокирована!

— Однако она выглядит счастливой, — вставила Ким.

Сан-Мигель

В справочнике «Государства сегодня» за 1975 год Республика Сан-Мигель стояла на втором месте по численности населения среди стран Карибского бассейна и на втором же, только уже от конца — по грамотности.

Официальный язык — французский. В высших слоях общества принято говорить по-английски. Практически же население объясняется на сочном местном диалекте — смеси испанского, французского, португальского языков и восточноафриканских племен — еще с эпохи рабовладения. Официальная религия — католицизм, хотя процветают и древние культы — у низших, невежественных слоев.

В Сан-Мигеле можно встретить и негров, и креолов, и метисов (так же как и мелких торговцев из Сирии, владельцев магазинов из Индии и американо-европейский контингент, хлынувший в страну эксплуатировать ее природные ресурсы и выкачивать из населения деньги в выросших как грибы после дождя казино и игорных домах). С этой точки зрения Сан-Мигель можно сравнить с миром в миниатюре. Но основная классификация его жителей была куда проще — богатые и бедные.

Главный остров (Сан-Мигель Мэйджор), напоминающий очертаниями мужскую шляпу, примечателен по многим показателям: горы вулканического происхождения; первобытные лиственные леса (постепенно вытесняемые песками и низкорослыми кустарниками); сахарные плантации, растянувшиеся на много миль вдоль берега, окаймленного, словно бахромой, пальмами; коралловые рифы, равных которым нет в Карибском бассейне. Здесь, на уровне моря, тропическая жара несколько смягчается воздействием встречных ветров, непрерывно дующих девять месяцев в году, хотя в сезон дождей (с июня по август) температура нередко превышает 30 градусов по Цельсию.

Четырнадцатая улица

В начале июля мир потрясла страшная весть реактивный пассажирский лайнер компании «Транс-Атлантик», следовавший рейсом 106 «Нью-Йорк — Лондон», взорвался над территорией Ирландии. Все пассажиры и весь экипаж самолета погибли. Сведений о технических неисправностях на борту его не поступало, следовательно… Террористический акт?

Только в августе арестовали виновника этой трагедии. Ко всеобщему изумлению, террористом оказался семнадцатилетний подросток Родни Джилкрист из Ривердейла, ученик средней школы, никаких криминальных проступков в прошлом не совершавший: парень просто решил свои личные и финансовые проблемы, подложив самодельную бомбу в портфель отца перед отлетом родителей в Лондон.

То, что должны были погибнуть и другие люди, являлось частью его плана: Джилкрист счел, что вина за взрыв будет возложена на террористов, а он спокойно получит в наследство значительную сумму…

Так бы и случилось, если бы домработница Джилкристов не наткнулась на его дневник и не помчалась с ним прямиком в ФБР. На допросе Родни полностью во всем сознался.

«Парадиз»

Задолго до возвращения молодоженов из свадебного путешествия стали прибывать вещи, приобретенные ими в поездке. Редкий день проходил без новых поступлений: коробки, ящики, контейнеры, битком набитые всевозможными сокровищами чуть ли не изо всех стран мира.

Чего тут только не было: наряды от лучших модельеров Парижа и Милана, антиквариат из Англии, богемское стекло, сундуки с отрезами богатейшей материи, рояль марки «Стейнвей» из Гамбурга, обеденный сервиз «Розенталь», окаймленный золотом, парусная яхта с внутренней обивкой из леопардовых шкур, железная птичья клетка с редкими экземплярами пернатого царства из Туниса, монгольская живопись семнадцатого века, маски из Бенина, кукольный театр теней с острова Ява… Из кустарных мастерских азиатских и африканских стран было привезено столько скульптурных и керамических изделий, канделябров, национальных украшений и прочих безделушек, что впору было открывать магазин на Пятой авеню.

На всех приходящих грузах красовалась надпись: «"ПАРАДИЗ". ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ МИССИС БЕТТ ВЕСТ». Казалось, конца этому потоку не будет!

Бетт надеялась, что молодожены возьмут ее с собой в путешествие. А почему бы и нет? Если уж в состав сопровождающей их свиты входили камердинер, горничная, секретарь и шофер, вряд ли еще один человек был бы в тягость… Но Тонио, обычно такой любезный, в этом вопросе остался непреклонен.