Под лазурным небом

Брантуэйт Лора

Жизненное кредо Джейн Вудинг — скромность и альтруизм. Еще бы, ведь она всегда была… второй. Второй после Британи, своей блистательной старшей сестры, любимицы родителей, успешной светской львицы. И она не ревновала, нет, она искренне любила Брит — больше себя. Как все. И вот Джейн приходит пора влюбиться, и она влюбляется в молодого доктора Ника Андерса, но… Но Британи он нравится тоже, а у нее двое детей и ей очень нужен муж! Что же делать Джейн, когда сердце разрывается между самыми драгоценными людьми на свете?

1

Джейн стояла у витрины и смотрела на людей. Она предпочла бы смотреть на что-нибудь еще: на горы, на деревья, на дождь или облака, но ни того, ни другого, ни третьего она сейчас не видела и видеть не могла: обувной бутик в торговом центре не имел окон. Впрочем, в торговом центре окон вообще было чертовски мало, и в этом заключалась основная претензия Джейн к нему.

Однако с претензиями или без, а Джейн исправно трудилась здесь уже два с половиной года, и в общем и целом была довольна своей работой. Ну настолько, насколько можно быть довольной местом продавца в магазине обуви, если у тебя за плечами три курса университета и мечта о славе художника.

— Дженни!

Джейн прикрыла глаза. Больше всего ей хотелось сейчас сделаться невидимкой и потихонечку выскользнуть через стеклянную дверь. Она ненавидела этот высокий, фальшиво-ласковый голосок.

— Джейн! — Голосок прозвучал строже и на полтора тона выше. Так бывает, когда человек не особенно старается скрыть раздражение.

2

Британи была у родителей долгожданным, желанным ребенком. Джейн — «случайным» подарочком. Только в подростковом возрасте Джейн узнала, что младшеньких в семье обычно любят и балуют больше. Услышала от матери школьной подружки.

У Вудингов все было наоборот.

Рождения Британи Марта Вудинг и ее муж Роберт ждали почти пять лет. За это время Марта перенесла две беременности, которые, к несчастью, родами так и не закончились. А потому, когда она забеременела в третий раз, муж и вся родня буквально пылинки с нее сдували, и наконец молитвы были услышаны — Марта родила здоровенькую дочку. Отношение к беременности распространилось на малышку и более того — многократно усилилось. Британи баловали все: мама с папой, дедушки с бабушками, тети и дяди, друзья и подруги родителей. Ей покупались самые красивые наряды — начиная от пеленок с ручной вышивкой — и самые яркие, дорогие игрушки. Мать вела дневники, в которых записывала по дням, как Брит выглядела, что делала, потом — что говорила, чем смешила и расстраивала взрослых… С первых лет жизни с ней занимались музыкой и французским, и Британи росла как драгоценная розочка в теплице.

За всем этим Марта как-то совершенно незаметно и, что называется, без всякой помпы забеременела во второй раз. Обрадовалась. В меру. Рассказала мужу. Тот тоже обрадовался — и тоже в меру. Больше всех обрадовалась Британи. Казалось бы, такой избалованный ребенок должен был испугаться «соперника», но нет. Видимо, на нее изливали столько заботы и любви, что ей хватало в избытке. И даже оставалось то, что нужно было излить на кого-то другого.

Собственно, с рождением Джейн в семейном укладе Вудингов мало что изменилось: по-прежнему баловали Британи, по-прежнему с ней занимались, словно бы из страха, что она почувствует себя обделенной и станет ревновать к младшей сестренке. Джейн уделялось столько внимания, сколько ей было необходимо: не меньше, но и не больше. И только Британи, которой к моменту ее рождения исполнилось шесть, не спускала малышку с рук и искренне ее обожала. Джейн росла и считала, что это нормально. Британи для родителей была выстраданной драгоценностью. Она — приятной случайностью.