Пролог

Браун Джеки

Они случайно встретились в аэропорту — популярная актриса Атланта Джексон и любимец всей Америки бейсболист Анжело Казали. Она спасается от папарацци, он боится, что вскоре журналисты потеряют к нему интерес. Она боится мужчин, он — кумир всех женщин. Но и у Анжело, и у Атланты есть тайны, которые они тщательно скрывают от восторженной публики…

Пролог

Анжело Казали стоял на домашней базе, широко расставив ноги и держа наготове биту. Был конец девятого иннинга с двумя аутами, и «Роугиз» проигрывали два очка. Обеспокоенные раннеры заняли базы в ожидании того, что Нью-Йоркский Ангел сотворит чудо. Они и болельщики знали, что надежда оставалась только на него.

Питчер команды противника бросил на Анжело яростный взгляд из-под козырька своей бейсболки. У Кайла Морриса были одни из самых сильных рук в лиге. Всего несколько бэттеров могли отбить его фастбол. Анжело был одним из них, именно поэтому Моррис был так напряжен. Во время двух его предыдущих подач Анжело удавалось добежать до первой базы. Сейчас он не мог этого допустить, и они оба прекрасно это знали.

Питчер поднял ногу и отвел назад руку. Мяч вылетел из его ладони, как пуля из ствола. Анжело был к этому готов. Проследив траекторию мяча, он верно рассчитал время и, переложив вес своего тела на правую ногу, замахнулся битой. Бах! Звук удара белого кожаного мяча, прошитого красными нитками, о деревянную биту был подобен выстрелу. Одновременно с этим плечо Анжело охватила такая жгучая боль, что у него на долю секунды потемнело в глазах. Он закричал, и его крик потонул в оглушительном реве трибун. «Это того стоит», — сказал он себе.

Даже когда Анжело бросил биту и помчался к первой базе, он знал, что ему нет необходимости торопиться. Мяч был еще высоко в небе.

— Хоум ран!

[1]

— объявил судья.

Глава 1

Разглядывая себя в зеркало в полный рост в номере отеля, Атланта Джексон разочарованно вздохнула. Неужели эта бледная женщина с запавшими глазами, смотрящая на нее, она сама?

Ее длинные платиновые волосы были в порядке, но кожа выглядела тусклой, а тело было слишком угловатым для того, чтобы она могла считаться секс-бомбой. Она весила на десять фунтов меньше, чем два месяца назад. Причиной тому была изнурительная диета, благодаря которой лишние фунты таяли быстрее, чем снег под весенним солнцем. По крайней мере, ее темно-синее хлопчатобумажное платье простого покроя скрывало ее торчащие кости.

Ее губы изогнулись в улыбке. Зик пришел бы в ужас, увидев это платье. Именно поэтому она и приобрела его в дорогом бутике на Пятой авеню, возле которого ее караулила толпа папарацци. Купить его и появиться в нем в общественном месте было для нее настоящим вызовом.

Зик Комптон, ее менеджер, наставник и, по его собственному утверждению, спаситель, не разрешал ей носить темно-синее, потому что оно было близко к черному. Черный цвет тоже был запрещен, поскольку напоминал о трауре.

— О чем может печалиться любимая актриса Америки? — спросил он однажды Карен Сомервиль, стилиста Атланты, которая предложила ей для выхода на ковровую дорожку черное платье от Оскара де ла Рента.