Холодный ветер, тёплый ветер (авторский сборник)

Брэдбери Рэй

Сборник крупнейшего современного американского писателя Рэя Брэдбери наряду с известными, ранее публиковавшимися рассказами («Запах сарсапарели», «Земляничное окошко», «Зеленое утро» и др.) включает произведения, впервые издающиеся в русском переводе («Чепушинка», «Ветер Геттисберга», «Разговор оплачен заранее» и др.).

Для любителей научной фантастики.

СОДЕРЖАНИЕ

С.Гансовский. Друг рядом

Холодный ветер, теплый ветер. (Bradbury R. The Cold Wind and the Warm, 1969) Пер. В.Бабенко

Превращение. (Bradbury R. Chrysalis, 1966) Пер. Н.Галь

Чертово колесо. (Bradbury R. The Black Ferris, 1969) Пер. Р.Рыбкина

Час Привидений. (Bradbury R. The Hour of Ghosts, 1969) Пер. Р.Рыбкина

Ветер Геттисберга. (Bradbury R. Downwind from Gettysburg, 1969) Пер. Т.Шинкарь

Бетономешалка. (Bradbury R. The Concrete Mixer, 1952) Пер. Н.Галь

Наказание без преступления. (Bradbury R. Punishment without Crime, 1950) Пер. Я.Берлина

Земляничное окошко. (Bradbury R. The Strawberry Window, 1959) Пер. Н.Галь

Синяя Бутылка. (Bradbury R. The Blue Bottle, 1970) Пер. Р.Рыбкина

Убийца. (Bradbury R. The Murderer, 1956) Пер. Н.Галь

Кошки-мышки. (Bradbury R. The Fox and the Forest, 1952) Пер. И.Галь

Электрическое тело пою! (Bradbury R. I Sing the Body Electric, 1969) Пер. Т.Шинкарь

Запах сарсапарели. (Bradbury R. A Scent of Sarsaparilla, 1959) Пер. Н.Галь

Чeпyшинка. (Bradbury R. Doodad, 1966) Пeр. Р.Рыбкuнa

Разговор оплачен заранее. (Bradbury R. Night Call, Collect, 1969) Пер. О.Битова

Песочный Человек. (Bradbury R. Referent, 1959) Пер. Р.Рыбкина

Космонавт. (Bradbury R. The Rocket Man, 1962) Пер. Л.Жданова

Апрельское колдовство. (Bradbury R. The April Witch, 1956) Пер. Л.Жданова

Земляне. (Bradbury R. The Earthmen, 1950) Пер. Т.Шинкарь

Калейдоскоп. (Bradbury R. Kaleidoscope, 1952) Пер. Н.Галь

И все-таки наш… (Bradbury R. Tomorrow`s Child, 1969) Пер. Н.Галь

Зеленое утро. (Bradbury R. The Green Morning, 1950) Пер. Т.Шинкарь

ДРУГ РЯДОМ

Книги Рэя Брэдбери — особая страна. Мир, где проблемы ясны и отчетливы, где в открытой схватке схлестнулись добро и зло. Нравственный призыв проносится над пустынями Марса и полями Земли, проникает в ущелья городских улиц, в комфортабельные, но нередко пахнущие бедой домики американских пригородов. Рэй Брэдбери мягок и вместе с тем непримирим. В его рассказах торжествует поэзия, одухотворена природа, так что понятия «красота», «справедливость», «гордость» становятся атрибутами самой реальности; но там же порой клокочет ненависть, и к наказанию взывает преступленье. От этой ясности впечатление остается надолго, если не навсегда. Услышал имя Брэдбери, и губы сами собой складываются в задумчивую улыбку, словно отступила житейская суета, и ты делаешь шаг вверх, на другой, высокий уровень чувства и мысли.

Этому писателю свойственна творческая обособленность. Большинство американских фантастов можно без особого труда соединить в группы, включающие сходные между собой по идейной тональности и тематике писателей. А сочинения некоторых можно смешать в кашу и, черпая из нее, получать в каждой ложке рассказ любого.

С Брэдбери иначе. Никто не похож на него, и он ни с кем не сходен. Он лишен той поддержки привычного, которая позволяет другим фантастам легче пробиться в издательство, в журнал. Однако именно он впервые переступил невидимую черту, что в сознании тех, кто безразличен к научной фантастике, отделяет этот жанр от "настоящей литературы". "451 по Фаренгейту" и "Марсианские хроники" сразу по их появлении стали не только успехом в сфере научной фантастики, но и заметными вехами в культурной жизни США.

В своих рассказах и повестях Рэй Брэдбери скромен, даже, если можно так выразиться, литературно застенчив. За редкими исключениями в них нет ни перелетов в другие галактики через миллионы парсеков, ни прыжков во времени через миллиарды лет, ни грандиозных сражений между звездными империями. Если космос, то чаще всего по-соседству — Марс, Венера. Если время — по большей части сегодня, завтра, двадцать первый век. А между тем негромкий голос писателя отчетливо слышен в литературе Соединенных Штатов Америки. Он заговорил, и умолкла даже медная глотка коммерческой фантастики.

Всемирная известность этого фантаста — а Брэдбери, хотя он порой выступает и как поэт и как "реальный прозаик", именно в качестве фантаста пришел к самым широким массам, — и феномен неугасающей вот уже три десятилетия читательской любви к нему заставляют снова и снова задуматься о специфике того бурно развивающегося литературного жанра, который принято называть научной фантастикой. Что она есть? Намекает ли, например, подзаголовок "фантастическая повесть" на тему произведения или на особый подход к действительности? "О чем" или "Как"?

ХОЛОДНЫЙ ВЕТЕР, ТЁПЛЫЙ ВЕТЕР

— Боже праведный, что это?

— Что — "что"?

— Ты ослеп, парень? Гляди!

И лифтер Гэррити высунулся, чтобы посмотреть, на кого же это пялил глаза носильщик.

А из дублинской рассветной мглы — как раз в парадные двери отеля "Ройял Иберниен", — шаркая прямо к стойке регистрации, откуда ни возьмись прутиковый мужчина лет сорока, а следом за ним — словно всплеск птичьего щебета — пять малорослых прутиковых юнцов лет по двадцати. И так все вьются, веют руками вокруг да около, щурят глаза, подмигивают, подмаргивают, губы в ниточку, брови в струночку, тут же хмурятся, тут же сияют, то покраснеют, то побледнеют (или все это разом?). А голоса-то, голоса-божественное пикколо, и флейта, и нежный гобой, — ни ноты фальши, музыка! Шесть монологов, шесть фонтанчиков, и все брызжут, сливаясь вместе, целое облако самосочувствия, щебетанье, чириканье о трудностях путешествия и ретивости климата — этот

кордебалет

реял, ниспадал, говорливо струился, пышно расцветая одеколонным благоуханием, мимо изумленного носильщика и остолбеневшего лифтера. Грациозно сбившись в кучку, все шестеро замерли у стойки. Погребенный под лавиной музыки, управляющий поднял глаза — аккуратные буковки «О» безо всяких зрачков посредине.