Повелительница ястреба

Брэдли Мэрион Зиммер

Роман известной американской писательницы М. З. Брэдли «Повелительница ястреба» продолжает историю таинственной планеты Дарковер, населенной экстрасенсами и телепатами. Главная героиня — Ромили Макаран, дочь правителя Горного княжества — наделена даром мысленного общения с животными и птицами. Ромили стремится развить свой талант, для чего покидает родной дом и отправляется на поиски учителя. Но волею случая девушка оказывается в центре борьбы за восстановление на престоле свергнутого заговорщиками монарха. В критической ситуации ей на помощь приходит ручной ястреб, верный друг и спутник Ромили. Отважной повелительнице птиц предстоит пережить удивительные приключения, найти друзей и встретить любовь.

Часть первая

«“Соколиная лужайка” на холмах Киллгард»

1

Ромили так устала, что едва держалась на ногах.

Луга, расстилавшиеся за порогом, скрывала сумеречная мгла. В доме тьма; редкие тусклые полосы света, сочившиеся из подвешенной к балке лампы, да золотистые, с черными точками-зрачками глаза хищной птицы — дикие, пылающие гневом — вспарывали мрак. Вот ястреб опять повел головой, отвернулся, замер. Скрипнув, качнулась лампа.

«Испугалась до смерти. Это не ненависть. Страх. Только страх… Даже вздрагивает от испуга…»

Собственно, то же самое Ромили могла сказать и о себе — недавний гнев был рожден ужасом. Отсюда и необоримая слабость в теле. Девичьи глаза вспыхнули, готовые в ярости сжечь грязную солому, разбросанную по полу. Это последнее желание пришло извне — не от ястреба ли? Следом, вдогон, ненависть, безрассудная готовность.

Ромили вытащила из-за пояса острый нож и осторожно вырезала из лежащей рядом туши жирный кусок — в то же мгновение ее бросило в дрожь, она едва справилась со стремлением в который раз наброситься на ремешок, спутавший ее ноги. Ее? Или птицы? Скорее бы истерзать в клочья этот привязанный, к балке кожаный ремень, лишивший ее свободы.

2

Девушка сидела у окна — уперев подбородок в ладони, локти на подоконнике — и смотрела вдаль.

Исполинское красновато-бурое с кровавым отливом светило стояло высоко. В небе не истаяли еще две мелкие луны, вдоль линии горизонта, изломанной холмами Киллгард, висели облака, чуть ближе, над лесом, сновали птицы. Рядом с Ромили на учебном столике лежала раскрытая тетрадка — левая страница исписана. Девушка решила задачу, вот и ответ… Тут же располагалась еще влажная, аккуратно переписанная страница сентенций из «Книги Мыслей» христофоро

[7]

. Калинда в стороне что-то недовольно выговаривала Мэйлине — по-видимому, та как всегда неряшливо выполнила задание.

«Сегодня я впервые возьму Пречиозу с собой. Оседлаю Ветрогона, посажу на руку мою красавицу — конечно, надвину колпачок на самые глаза, — пусть привыкает к запаху лошадиного пота, к скачке. Летать ей пока рано, но и этот день недалек…»

По комнате, пришаркивая на ходу, пробежал Раэль. Калинда укоризненно покачала головой. Ромили вздохнула — совсем избаловали Раэля, испортят мальчишку. Он едва выжил во время болезни, и сегодня в первый раз ему позволили явиться на занятия.

Мальчик сел на место. В классной комнате опять наступила тишина, прерываемая скрипом пера Мэйлины да легким пощелкиванием спиц Калинды — она вязала теплую нательную рубаху для мальчика. Затем еще надо будет заставить мальчика надеть ее.

3

За десять дней до Праздника середины лета, в канун дня рождения Ромили, в «Соколиную лужайку» вернулся Дарен.

Первым увидел приближавшихся всадников Раэль — в это время вся семья завтракала на воздухе. Погода стояла прекрасная, и с террасы открывалась широкая панорама. Вся обширная долина Кадарина была как на ладони. Раэль в тот момент как раз потянулся за вторым куском хлеба с медом. На мягкие попреки матери, что ему бы следовало не вертеться, вести себя за столом прилично, он без слов отвернулся от стола и положил хлеб на перила ограды. В этом месте над балконом нависали редкие ветки иви — огромного дерева, верхушка которого возвышалась над крышей замка.

— Мама, взгляни-ка, — позвал мальчик. — Там какие-то всадники поднимаются вверх по тропинке. Они направляются сюда, разве не так? Папа, ты их видишь?

Макаран нахмурился, поднял чашку.

— Тихо, Раэль. Я же разговариваю с твоей матерью. Нехорошо перебивать взрослых…

4

Ромили не удалось в числе первых встретить съезжавшихся на праздник гостей. День выдался замечательный — небо чистое, лишь кое-где у горизонта легкими прозрачными перышками скользили редкие облачка. Целых три дня не было ни дождя, ни снега, и на дворе распустились цветы. Проснувшись, она потянулась в кровати, потом замерла. От предчувствий даже дух захватывало, ведь сегодня она впервые пустит Пречиозу в свободный полет.

Это испытание было самым главным как для ястреба, так и для охотника. Слишком часто случалось так, что птица, освобожденная от пут, взмывала в небо, набирала высоту, скрывалась в сизых облаках — и не возвращалась. Особенно не везло с веринами — те, почуяв свободу, напрочь забывали все уроки. Жажда воли была неодолима… Кто мог гарантировать, что и Пречиоза не поступит так же?..

Нет, эта птица обязательно вернется — Ромили верила в это. Девушка скинула ночную рубашку и посмотрела на охотничий костюм — платье из зеленого бархата, которое было сшито по указанию мачехи. Наряд был разложен на кресле, однако Ромили надела ношеную блузку и старые бриджи Дарена. Пусть рассердится отец, пусть Люсьела будет бросать в ее сторону косые взгляды, она не может испортить первую охоту с Пречиозой, дразня ее непривычной одеждой или, что еще хуже, постоянно боясь в первый же день испортить такое дорогое платье.

Ромили открыла дверь и только было собралась выйти в коридор, как споткнулась о корзину, стоящую у ее порога. В ней лежали подарки, которые мужчины семьи обычно дарили матерям, сестрам, дочерям. Отец ее на этот раз был очень щедр — Ромили втащила корзину в комнату, порылась в ней, достала яблоко и обычные сладости, рассовала все по карманам. Пригодится на охоте… Потом подумала и добавила сладостей, чтобы угостить при случае Дарена и Алдерика. Да, но около двери стояли еще две корзины поменьше. Одна от Дарена? Такая маленькая, неряшливо оклеенная бумажными лентами. Нет, это от Раэля… Как раз такие мальчик пытался развесить в классной комнате. Она снисходительно улыбнулась, разорвала бумагу. Внутри оказалась горсть орехов… Батюшки, он же сэкономил их, не стал доедать десерт. Какой он хороший, ее меньший братишка! На мгновение она поддалась соблазну — может, и его взять с собой на сегодняшнюю охоту? Потом, поразмыслив, решила не рисковать и не гневать мачеху. Она сделает ему сюрприз попозже — приготовит что-нибудь вкусненькое… Последнюю корзинку девушка не стала трогать.

Ромили вышла в коридор и присоединилась к Дарену и Алдерику, которые ждали ее в дверях. Во дворе уже собралась свора собак. Молодые люди вышли во двор и направились на конюшню.

5

Каждый год Макараны использовали Праздник середины лета для предварительных переговоров, осмотра, выведения на круг охотничьих собак, лошадей и ястребов, которых готовили к большой ярмарке. Шум во дворе, отдельные выкрики и смех разбудили Ромили. Она выглянула в окно — толпа галдела как раз под ее окнами. Девушка быстро оделась — натянула свое старенькое платье. Теперь она и помыслить не могла о бриджах, сапогах, мужской рубашке, ее даже в дрожь бросило от этой мысли. Быстро ополоснув лицо, она выскочила в коридор. На лестнице столкнулась с Калиндой, та одарила ее печальной улыбкой.

— Сегодня мне вряд ли удастся засадить Раэля за парту. К тому же его забирают от меня — твой отец собирается отправить его в Неварсин, теперь он будет учиться там. Тебя, как я погляжу, тоже сегодня не удержишь, Ромили. Ладно, — она еще раз улыбнулась, — беги, если так хочешь, а я займусь с Мэйлиной правописанием… Она более усидчива, когда в классе нет тебя и Раэля. Надеюсь, там среди гостей ты не забудешь, чему я тебя учила. Пусть книга будет твоим верным спутником. Хотя завтра, — спохватилась Калинда, — я дам тебе удвоенное задание.

Ромили крепко обняла стареющую женщину — у той даже дыхание перехватило.

— Спасибо, Калинда. Большое спасибо…

Девушка вышла во двор, потихоньку пробилась через толпу и наконец очутилась в поле перед воротами, где знатоки и будущие покупатели осматривали лошадей. Невдалеке Девин готовил приманку для одного из лучших ястребов Макаранов. Ястреб был крупный, очень видный — в его тренировке принимала участие и Ромили. Теперь она стояла в сторонке и, волнуясь, наблюдала за старым мастером. Неожиданно Девин увидел ее и подозвал к себе.

Часть вторая

«Беглянка»

1

На третий день пошел снег. Повалил обильно… Ромили, всю жизнь прожившая в горах, сразу почуяла опасность — следовало немедленно искать убежище. Хеллеры славились бурями — начнется снегопад, взвоет ветер, только держись. Даже в летнюю пору в подобную метель жди беды. Занесет — не откопать… Началось! Первым же порывом дикий, рухнувший с высоты ветер согнул деревья, растущие по сторонам тропы, по которой ехала Ромили. Рев, подобный вскрику десяти тысяч дьяволов, потряс округу. На мгновение девушка подумала: не вернуться ли на маленькую ферму, которую она миновала ранним утром, и попросить там убежища? Нет! Хозяевами вполне могли оказаться люди, которые неоднократно бывали на ярмарке в «Соколиной лужайке», в этом случае ее и мужской наряд бы не спас. Не важно, что она их не знает — ей никогда не приходилось уезжать далеко от дома.

По рассказам, было известно, что если держаться этого пути и двигаться на север, то можно добраться до монастыря Неварсин. Там подскажут дорогу до Башни Трамонтана. В Башне встречу Руйвена, а если лерони, которые управляют этими таинственными замками, отослали его, то хотя бы ей объяснят, куда двигаться. У нее в памяти засело, что именно в Башнях могут помочь ей овладеть своим лараном, ведь лерони Марели когда-то приглашала ее в одну из этих школ. Если не получится, то Ромили останется на зиму в Неварсине. Зимой в окрестностях Хеллер путешествуют либо безумцы, либо потерявшие надежду путники. В монастыре она могла найти какую-нибудь работу. Она, например, умеет обращаться с ястребами, может быть подмастерьем в кузнице или конюхом. Она выдаст себя за парня, девушкой оставаться не было никакого смысла…

Ромили редко покидала родительский кров, где даже с кухарками и прачками обращались как с равными; леди Люсьела, добрый по натуре человек, не терпела суровых наказаний, но по зрелом размышлении, по суровым рассказам, доходившим до нее, девушке было ясно, что быть женщиной в большом враждебном мире — нелегкий удел. Послушать только одну из служанок, которая долгие годы разносила блюда в придорожной таверне, — волосы дыбом вставали от ее откровений. Ромили не сомневалась, что способна дать отпор любым посягательствам на ее честь, однако факт оставался фактом: ничтожный мальчишка, убиравший навоз в конюшне, стоял на социальной лестнице куда выше, чем какая-нибудь, пусть даже хорошая, кухарка или служанка. Он и получал больше… Вот и выходит, что поскольку юная Макаран владела несколькими профессиями, которыми в основном занимались мужчины, то и наниматься на работу надо, выдавая себя за парня. А что, собственно, она умела? Ухаживать за ястребами и лошадьми да надзирать за слугами. Еще швеей могла поработать, няней по присмотру за детьми — за эту работу платили больше; однако быть няней, даже швеей означало быть допущенной в дом, следовательно, придется сообщить о себе поболее сведений, чем хотелось. Выбора у нее в общем-то не было — если удастся остаться в Неварсине, то работу следует искать либо на конюшне, либо в соколятне.

А что, это было бы совсем неплохо — животных и птиц она любила, они отвечали ей взаимностью…

Сердце ее в тот момент забилось — прихлынули воспоминания о Пречиозе.

2

Ночь была мглистая, темная… Дорога покрылась коркой льда. Деревья стояли как истуканы, легкий ветерок не шевелил их обмерзшие ветви. Скоро взошла луна, однако Ромили не прибавила ходу, с ней случилось то, чего она больше всего боялась. Девушка заблудилась. Места, открывшиеся при сумеречно подрагивающем свете луны, были ей совершенно незнакомы. У подножия горы она вместо того, чтобы повернуть налево, как советовала Мхари, взяла вправо. Пусть даже этот путь уводил в сторону от Неварсина… Слишком простенькую задачку она предложила бы Рори, вздумай тот отправиться в погоню. Вот на что рассчитывала — чем ближе к монастырю, тем больше поселений, спросит у кого-нибудь путь. Тем не менее она упорно держалась выбранного направления. Так и ехала весь следующий день, по то появляющемуся, то исчезающему проселку. Раз дорога есть, значит, куда-нибудь она приведет?

К вечеру девушка окончательно заблудилась — ни единого огонька не посверкивало в округе. Делать нечего, следовало готовиться к ночлегу. Ромили подъехала к редкому колку — деревья в роще все были старые, зябнувшие под ледяной коркой… Вот как бывает в горах — зарядит метель, потом осыплет дождем и следом внезапно ударит морозом. Случалось, от холода птицы замерзали на лету, а деревья превращались в жутких невиданных чудищ. Слава Богу, что теперь мороз ослаб. Ветерок пахнул теплом, прелью… Это была верная примета, что к утру начнется оттепель.

Девушка выбрала дерево, самое могучее, подвела к нему коня, расседлала, привязала к стволу. Все делала в полусне, сил уже не осталось, но и кое-как готовиться к ночлегу нельзя. Закоченеешь, несмотря на оттепель… Наконец завернулась в накидку, сверху прикрылась одеялом, прихваченным из избушки, и устроилась в выкопанной в снегу ямке как раз между двумя толстенными корнями. Лежбище получилось удачное. Она свернулась клубочком и тут же провалилась во тьму. Однако во сне Ромили мучили кошмары. Какой-то человек без лица — вернее, со светлым пятном вместо физиономии, он был одновременно и домом Гарисом, и Рори — неумолимо, загоняя в угол, приближался к ней. Буквально заворожил — она ни рукой, ни ногой шевельнуть не могла. Во сне Ромили стало ясно, что если она опять попадет в лапы Рори, то на этот раз обязательно покончит с собой. Или его убьет!.. Так и оборонялась в углу, выставив вперед оружие. Но тот, безликий, был спокоен — вырвал у нее кинжал и забросил куда-то далеко-далеко. В какую-то бездонную яму. Она было бросилась искать кинжал, но тут же замерла на месте — на ней не было никакой одежды, кроме пропитавшихся кровью тряпок… Каким-то образом Ромили вдруг очутилась на поле возле родного замка, где проводились ежегодные ярмарки. Там торговали конями… Те шумно всхрапывали.

От этих звуков Ромили проснулась. Это ее лошадь фыркала и храпела… Солнце уже встало. Вокруг заметно потеплело, деревья освободились от ледяной корки. Девушка почувствовала себя такой счастливой, голова кружилась от ощущения удачи. Как лихо она сбежала вчера — теперь ищи свищи!.. Конь здоров и невредим. Пройти по такой дороге и не сломать ногу — это верная примета, что и далее все пойдет хорошо. Теперь проверим припасы…

Съестное, которым она была более-менее обеспечена, составляло четверть тушки рогатого кролика. Его вполне можно провялить. Ничего, что соли нет, при таком холоде мясо не протухнет. В конце концов, можно полакомиться и строганиной… Полакомиться — это, конечно, чересчур, но от голода сырое мясо спасет. К сожалению, она потеряла и кремень, и кресало; выпали, наверное, где-то по дороге… Ох, как она глупа! Снег-то почти растаял, дорога освободилась ото льда — там этих камней видимо-невидимо! И металл есть — лезвие кинжала!..

3

В предрассветных сумерках Ромили отправилась за водой и съестными припасами для сторожевых птиц — еще с вечера было решено, что один из слуг должен сходить сегодня на охоту — настрелять дичи для стервятников. Они явно пошли на поправку, чистили перья, очищали когти. Не успела девушка отойти от лагеря, как перед ней открылся пейзаж невиданной красоты. В горах, как известно, расстояния скрадываются, и ослепительно белые, словно сложенные из снега или соли, стены Неварсина, казалось, высились совсем рядом. Рукой подать… В яснеющем на глазах воздухе были видны все детали — отдельные дома, улочки, шпили на башнях, даже вымпелы, развевавшиеся над этим древним городом, построенным на склоне горы. Выше, уже за границей снегов, вздымались вырезанные из цельной скалы стены и кельи монастыря.

Тем временем лагерь пробуждался. Вот один из слуг отправился за водой, чтобы варить кашу, другой кормил коней и червинов.

Аларик, хмурый, со всклокоченной головой мужик в неопрятной, поношенной одежде, пугал Ромили больше других, однако полностью избежать общения с ним она никак не могла. Ведь он вез на луке седла одну из сторожевых птиц.

— Простите, — вежливо обратилась к нему Ромили, — но вам следует отправиться на охоту и добыть что-нибудь для наших птиц. Если поохотиться сейчас, то к ночи можно будет накормить стервятников.

— Ах вот как, — хмыкнул Аларик, — стоит только провести ночку рядом с господином, и уже можно распоряжаться здесь, как у себя дома? Не надейся, парень, что тебя кто-нибудь послушает. Кто ты, собственно, такой, чтобы командовать людьми, которые не оставили кое-кого в трудные годы? Твое место у параши — заруби это себе на носу, педераст несчастный.

4

Всенощная Праздника середины зимы в монастыре Святого Валентина в Снегах была событием в Хеллерах. Со всей округи приходили на нее люди, чтобы послушать божественное пение. На службе отпускались грехи, отмаливалась пролитая кровь, алчность и блуд…

Кое-что Ромили уже доводилось слышать — издали, из конюшни, фрагментами. На этот раз она решила дождаться финала. В предвкушении радости девушка не замечала беспокойства, охватившего Орейна, который настоял, чтобы сели они в задних рядах. По простоте душевной Ромили поинтересовалась, где же дом Карло и будет ли он на службе. Орейн набычился и ничего не ответил. Его очень тревожил Аларик — только бы тот не явился в церковь. К концу службы он шепнул Ромили:

— Лиондри Хастура еще нет. Слава тебе, Господи. Может, он сверзился где-нибудь с обрыва? Вот это была бы удача! Редкостная!..

«Удача удачей, но как же насчет магического управления погодой? Неужели это дается ему так просто?»

В переднем ряду хористов она увидела Кэрила, чистенького, нарядного. Рот у него во время пения открывался, как у птички, — у мальчика был изумительный дискант, сразу выделявший его среди других голосов. Может, это было к лучшему, что дом Карло не явился на службу. Орейн явно не в себе, ни на минуту не может угомониться — все время ерзает, оглядывается… В конце концов он, не позволив дослушать службу, стащил ее с места и повлек в конюшню, где ни с того ни с сего принялся проверять службу птиц. Ромили разозлилась — он что, считает, что девушка не в состоянии сама присмотреть за ними? Только позже она узнала, почему он вдруг приказал все подготовить, чтобы по первому сигналу, моментально они могли сняться с места и покинуть монастырь. Но в те минуты Ромили просто вышла из себя. Орейн придирчиво осмотрел коней, червинов — проверил наличие снаряжения — попон, седел, потников, одеял для людей, вьюков. Ромили ждала объяснений, их не последовало. Нервы у нее были на пределе…

5

Всю долгую дорогу до Каер-Донна эти мысли продолжали волновать Ромили. Охотясь за дичью и рогатыми кроликами для сторожевых птиц, она постоянно помнила о своем ларане и без конца молила Бога помочь ей и не допустить, чтобы этот дар был использован во зло. Скольких зверьков она упустила в этих размышлениях! Дело дошло до того, что спутники начали бранить ее. Тогда она решила с помощью телепатии отыскать в лесу падаль, однако никому не хотелось возиться с полуразложившимися трупами.

Противоречие казалось неразрешимым. Телепатия помогла ей слиться с природой, осознать цельность, завершенность и взаимозависимость окружающего мира, его изначальное добро, и в то же время ларан оказывался средством насилия. Особенно мучила Ромили необходимость губить жизни одних невинных созданий, чтобы продлить жизнь других. Прежние годы, когда она тренировала ястребов, обучала лошадей, теперь казались ей райской порой. Этот дар был проклят, обладающие им, должно быть, в конце концов сходят с ума? Вряд ли… Стоит только взглянуть на дома Карло, обладавшего этой могучей силой, и сразу можно было догадаться, что его волнуют совсем другие вопросы. Может, стоило подъехать к нему и поделиться сомнениями?

Наконец Ромили решила, что, пока не найдет ответа, не будет пользоваться лараном. Кормить сторожевых птиц, приглядывать за ними — да! Но без всякого вмешательства в их сознание. Птицы сразу почуяли неладное, сначала заерзали на своих местах, потом принялись недоуменно вскрикивать. Тут сам дом Карло подъехал к ней и выругал:

— Прекрати свои дурацкие опыты, парень! — Потом уже ласковее добавил: — Послушай, тебе платят за то, чтобы ты успокаивал их. Нам что, забот в дороге не хватает?

Делать было нечего — пришлось коснуться их сознания добрым помыслом. И тут же накатили прежние сомнения — кто ее просил влезать в чужой разум? Птицы? Или их владелец?.. После выговора, сделанного домом Карло, обращаться к нему уже не хотелось. И зачем? Выходит, он все понимает и догадывается, какое смятение вызвала у Ромили недавняя победа. Если она смогла убедить баньши не трогать путников, значит, ей дана великая сила и, следовательно, на ней лежит ответственность за все живое. Как же использовать эту силу исключительно во благо и ни в коем случае не перешагнуть ту незримую черту, за которой любое применение ларана оборачивается насилием? Но ларан сам по себе сила, и нельзя проникнуть в сознание — например, лошади — без мысленного нажима. Но ведь лошадь — живое существо, и по какому праву она вынуждает тварь Божию совершать тот или иной поступок?