Мир в его руках

Брендон Джоанна

Популярная нью-йоркская фотомодель — красавица Дон Гастингс, считавшая себя самой счастливой на свете, совершает роковую ошибку: испытывая нежную привязанность к Скотту Ларкину, которого любит с детства, выходит замуж за… Брента Грэма, а парни — давние закадычные друзья — становятся непримиримыми соперниками, поскольку оба сходят с ума по ней с тех самых пор, как помнят себя. Только оказавшись меж двух огней, Дон наконец осознала опрометчивость шага, сделанного в порыве отчаяния, но исправить что-либо уже поздно, и она старается найти забвение в круговерти шоу-бизнеса. Брента после свадьбы волнуют исключительно личные проблемы, он пытается восстановить утраченные позиции в непростом мире профессиональных автогонщиков, безжалостно перемалывающем судьбы людей, одержимых страстью к машинам, скорости, славе; и вскоре их брак превращается в фарс… Но тут в жизнь Дон снова входит Скотти, преследуя ее от Парижа до Сан-Франциско. А ей кажется, что она уже не вправе принять его всепрощающую любовь. Троим не выплыть в утлой лодке любви — кто-то лишний…

Пролог

Было первое августа. Именно в этот день Дон Гастингс поняла, что в ее жизни появилась проблема. «Даже две», — подумала она, переводя взгляд с бледного лица Брента Грэма на загорелое до черноты — Скотта Ларкина.

В то лето ее отец только-только перевел свое дело — что-то там связанное с электричеством — в Калифорнию. И так получилось, что эти двое парней сразу же составили ей здесь компанию. Их трио было почти неразлучным — к немалому беспокойству ее родителей. Рини и Эд Гастингсы хотели бы видеть вокруг дочери побольше друзей и подруг, а еще лучше — одних подруг. Они прямо-таки тряслись над своими девочками. У Алексис — младшей сестры Дон — друзей было предостаточно, а Дон водилась только с Брентом и Скоттом. Но что в этом плохого?

«А ведь это они из-за тебя психуют!» — подумала Дон, остановив взгляд своих серых глаз на симпатичном лице Скотта. И вздохнула. Ну почему так? Брент прямо из кожи вон лезет, чтобы очаровать всех, с кем имеет дело, а Скотту вроде бы совсем наплевать, нравится он или нет, даже задирается, как, например, с ее родителями. Может, почувствовал, что они с самого начала почему-то его не приняли? «Ну и пусть!» — подумала она, и глаза ее потеплели. Главное, он нравится ей.

Поймав ее взгляд, Скотт улыбнулся. А она окончательно поняла, из-за чего беспокоится. Вообще-то ей нравятся оба. Правда, когда на нее смотрит Скотт, вот так, как сейчас, то у нее мурашки бегут по телу. С Брентом такого нет, с ним проще.

Какие они все-таки шикарные ребята! Высокие, широкоплечие… Ну Брент, может, чуть потоньше. Он блондин, голубоглазый, а Скотт — смуглый, черноволосый. Вот, пожалуй, только стрижка у него немного длинновата… И глаза зеленые-зеленые, она таких никогда не видела. Но отличаются друг от друга не только внешностью, чем-то еще, однако чем именно — этого Дон никак не могла уловить.

1

«Если он дотронется до меня еще раз, я сойду с ума…» Борясь с желанием, которое, казалось, сжигало ее, Дон почти беззвучно пробормотала что-то нечленораздельное и поспешила отойти подальше от Скотта. Быстрее, быстрее, вон туда, к бару. Выпить… Что с ней такое сегодня? За те семь лет, что она в браке с Брентом, Скотт Ларкин появлялся у них несколько раз. Все было спокойно, он вызывал у нее самые теплые чувства, но, чтобы она так хотела его, о, нет, — этого до сегодняшнего вечера не было!

Господи, как же она возбудилась! Дрожь не проходит никак. Вот ужас-то! Выходит, все то, что она когда-то чувствовала к нему, просто на время, где-то там, в глубине ее существа, заснуло? И каждый раз, когда она его видела, это усиливалось, накапливалось, ждало своего времени?

Все смешалось: стыд, отвращение и глубокая жалось к самой себе. Стыд — потому что она, пусть мысленно, изменяла мужу. Отвращение — потому что ведет себя как взбесившаяся самка: мужчина лишь дотронулся до нее, наверняка ни о чем таком и не помышляя, а она… готова! И все-таки сильнее всего ей было жалко себя. Бренту никогда не удавалось возбудить ее так, как это походя сделал Скотт. И с этим ничего не поделаешь… «Ну и сокровище ты, девочка!» — удивляясь себе, подумала Дон, когда добралась наконец до стойки.

— На сей раз двойной, Тони! — Она протянула бокал бармену, изобразив на лице беззаботную улыбку.

Тони широко улыбнулся в ответ и заговорщически подмигнул: