В кольце твоих рук

Бристол Ли

Прекрасная, отчаянная, ожесточенная судьбой Сторм О’Малли избрала своим уделом опасный жребий пиратского капитана, чьи лихие набеги наводили ужас на самых бесстрашных моряков. Но никто и никогда не дерзнул увидеть в ней женщину… пока на ее корабле не появился Саймон Йорк. Мужественный плантатор-южанин должен был бы ненавидеть и презирать молодую преступницу… Однако вместо ненависти в сердце его неожиданно разгорелась пламенная страсть. Отныне он мечтал лишь об одном — покорить Сторм любой ценой…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЗАХВАТ

Глава 1

День на островах близился к закату, и солнце, опускавшееся к горизонту, казалось огромным апельсином, в то время как буйные краски густой тропической зелени становились все ярче в его прощальных лучах. Море, дышавшее, словно живое существо, переливалось всеми мыслимыми оттенками розового, малинового и фиолетового.

На берегу островитяне, облаченные в одни лишь короткие штаны, слаженными движениями тянули сети с богатым дневным уловом. Голые ребятишки весело пускались в волнах, а женщины, пышнотелые, в пестрых просторных платьях, рылись в песке, ища устриц к ужину. В водах залива, столь прозрачных, что трудно было понять, где кончается море и где начинается небо, корабли, мирно покачивавшиеся вдали, казались висящими в воздухе. Вооруженные до зубов пушками всех возможных видов и калибров, они являлись самыми грозными судами из всех когда-либо бороздивших океаны. Однако сейчас, когда сгущавшиеся сумерки наполняли бухту сонным, ленивым покоем, эти корабли напоминали скорее изящных, грациозных фламинго, а не могучих боевых орлов.

Зато в гавани царила обычная суета большого порта, и чем дальше в город, тем оживленнее становилось вокруг. Желавшему пройти по узким улочкам приходилось все время лавировать между тележками крикливых торговцев, наперебой предлагавших всевозможные товары. Шум, доносившийся из ярко освещенных таверн, был слышен за версту, а в темных закоулках прятались сомнительные субъекты, охотившиеся кто за кошельком случайно забредшего прохожего, кто за ласками какой-нибудь продажной девицы.

Глава 2

В 1660 году король Карл, желая укрепить свои позиции в Новом Свете и поощрить тех, кто оставался верен ему во время революции Кромвеля, наградил самых преданных из них землями в Америке. Таким образом, возникло восемь графств, получивших общее название Северной Каролины. Наиболее плодородные из этих земель были расположены по побережью. Густые леса, заливные луга, полноводные реки, в низинах плантации риса, табака, индиго — все для благосостояния короля и его наместников.

Глава 3

Через два дня Саймон прибыл в Уильямсберг, столицу Виргинии. Прием, который оказал ему Александр Спотсвуд, был, как всегда, самый радушный. После ванны и отдыха с дороги Саймона ожидал ужин, состоявший из изысканных кулинарных шедевров и лучших вин.

То, что Спотсвуд принимал Саймона в своем роскошном, только что отстроенном губернаторском дворце, было продиктовано тонкими тактическими соображениями. Датский хрусталь, огромные сверкающие канделябры, роскошная мебель, обитая тончайшим ирландским шелком, блестевший, словно зеркало, паркет — все это не могло не произвести впечатления на Саймона, который сам обладал безупречным вкусом. Губернатор ожидал, что, ублаготворенный всей этой роскошью и радушным приемом, его гость безоговорочно согласится на все, что он собирается ему предложить. Но Саймон был не из тех, кому можно так легко вскружить голову, — какая-то часть его сознания постоянно была начеку.

Александр Спотсвуд всегда воспринимал свой титул губернатора Виргинии как честь, оказанную ему за заботу о процветании британских колоний. Все эти годы он активно убеждал тех, кто хотел переселиться в соседнюю Северную Каролину, не покидать Виргинию, предлагая им отличные земли. И однажды даже предпринял вооруженный поход против Северной Каролины, чтобы захватить часть земель у нее. Именно Спотсвуд, желая выслужиться перед королем, взял в плен знаменитого Эдварда Тича, более известного как Черная Борода, который до этого жил под открытым покровительством губернатора Идена.

Одни считали Спотсвуда настоящим патриотом, заботившимся лишь о благе Короны, другие, напротив, обвиняли его в том, что он печется только о собственном кармане. Саймон же склонялся к тому, что истина лежит где-то посередине — между этими двумя полярными мнениями. Впрочем, его мало беспокоило, какими соображениями руководствуется Спотсвуд в своих действиях, равно как и сами эти действия, ибо, по большому счету, важным для Саймона всегда было лишь собственное благосостояние и благосостояние его сестры.

Как бы то ни было, Спотсвуд показал себя радушным хозяином, и Саймон вел беседу с ним легко и непринужденно. За обедом они просто болтали, и лишь когда подали фрукты, хозяин дома приступил к самому главному.

Глава 4

Ничто в мире не было столь ненавистно Саймону Йорку, как морские путешествия в самый разгар лета. Один из крупнейших во всей округе производителей сельскохозяйственной продукции, он был вынужден интересоваться делами на иностранном рынке, но предпочитал совершать необходимые для этого переходы через океан в более прохладную погоду. На этот раз он определенно выбрал не лучшее время, если ему вообще стоило покидать Сайпресс-Бей.

Глава 5

«Гроза» была быстрой, легкой шхуной с двенадцатью пушками, построенной специально для Чарльза О’Малли лучшими голландскими корабельными мастерами более пятидесяти лет назад. Двухмачтовая, с квадратной палубой, она двигалась гораздо быстрее и маневреннее любого сторожевого корабля — да, пожалуй, и вообще любого судна из всех, что когдалибо плавали в море, — и не было еще ни одного случая, чтобы «Гроза» не ушла от погони.

Когда-то эта шхуна отважно сражалась против врагов Англии, наводя на них ужас во славу Британской короны. Она появлялась внезапно, словно вспышка молнии, и так же внезапно исчезала, так что часто ее принимали за призрак или, во всяком случае, за корабль, связанный с нечистой силой. Хотя «Гроза» была предназначена для мелководья, с таким же успехом она могла плавать и в глубоких водах — незначительный вес и мощные паруса делали ее очень быстроходной, а маленькие размеры позволяли лавировать в самых узких проливах, где более тяжелые суда просто застряли бы. Когда она неслась на всех парусах, сверкая на солнце, легко рассекая воду, — это было завораживающее зрелище! В бою «Гроза» могла преодолеть расстояние до чужого корабля за считанные секунды и при этом остаться незамеченной. Ее орудия всегда были готовы к бою.

И уж конечно, «Гроза» напоминала свою владелицу. Сторм была такой же изящной, бесстрашной, агрессивной, как и ее корабль. Вместе с «Грозой» она совершала подвиги, о которых ходили легенды, а заодно держала в страхе все побережье. Сторм и «Гроза» составляли единое целое, ибо без Сторм О’Малли «Гроза» была бы всего лишь самым обычным судном, сродни тем, что возят через Ла-Манш во Францию и обратно скучающих богатых бездельников. А чем была бы Сторм без «Грозы», трудно даже и представить.

В те дни, когда морская торговля процветала, а пиратство было почти законным, оно было распространено даже гораздо больше, чем торговля, и приносило значительно больший доход. Ремесло пирата тогда пользовалось своеобразным уважением и престижем: пираты становились безраздельными господами над всеми, кому выпадала печальная участь повстречаться с ними. Но как ни велики были богатства пиратов, по сравнению со Сторм все они казались нищими. За долгие годы своих плаваний «Гроза» повидала всякое, но ей еще ни разу не приходилось быть пойманной или хотя бы испытать достаточно серьезную опасность. Неудивительно, что из многих сотен пиратских кораблей лишь «Гроза» удостоилась титула «Гроза океана».

И все же на этот раз обстановка на борту «Грозы» была не сказать чтобы благополучной. Команда понемногу начинала роптать, недовольная тем, что судну в срочном порядке пришлось сняться с якоря, проведя в порту лишь одну ночь, — и это после целых шести недель беспрерывного плавания в открытом море! К тому же с момента отплытия они пока не испытали никаких приключений, — если не считать бури, сломавшей мачту, на починку которой потребовалось целых три дня, — и так и не встретили никакой добычи. Обстановка на палубе напоминала затишье перед летней грозой, когда раскаленный воздух становится нестерпимо душным, и Сторм с замирающим сердцем ждала, когда же грянет буря.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СДЕЛКА

Глава 11

С тех пор как Саймон уехал, прошла всего неделя, но Августе эта неделя показалась годом. Жаркие летние дни ползли медленно, и она чувствовала себя маленькой серой мышкой, загнанной в угол сразу тремя кошками.

Семейство Трелон было явно недовольно своим визитом. Трелон-старшая постоянно жаловалась на жару, на еду, на ленивых слуг, на запахи конюшни, а ее дочери — на скуку, на то, что приходится рано вставать, на отсутствие компании… В глубине души Августа не осуждала их: поскольку Саймон уехал, их пребывание в Сайпресс-Бей теряло всякий смысл, и она мало чем могла развлечь их. Они играли в карты, ездили верхом, по вечерам музицировали на клавесине — Августа, впрочем, была не бог весть какой певицей, да к тому же пальцы ее плохо справлялись со столь сложным инструментом — и еще сплетничали, пока не исчерпали все подходящие темы.

Глава 12

В тесной, душной, без окон камере Сторм была одна. От каменных стен исходил сырой, нездоровый запах. Постланную на пол солому не меняли, должно быть, много дней, а куча тряпья в углу, судя по всему, заменяла собой тюфяк. Вместо фонаря, почти у самого пола, висела какая-то отчаянно коптившая плошка, уже успевшая покрыть стену густым слоем сажи. Прямо посреди камеры стояла параша. В камере был небольшой камин, и Сторм, поначалу удивившись, вскоре поняла, что вряд ли пробудет здесь достаточно долго, чтобы успеть им воспользоваться.

Где-то вдалеке, в коридоре, очевидно, было окно, и до Сторм достаточно отчетливо долетали крики толпы за стенами тюрьмы, требования ее повесить и непристойные слова. Кто-то тут же сложил скабрезную песенку о «разбойнице Сторм», и толпа с воодушевлением подхватила ее. Сначала Сторм пыталась что-то кричать в ответ, отчаянно колотя кулаками в тяжелую деревянную дверь, но затем охрипла и лишилась сил.

По своей вине, по своей беспечности она потеряла «Грозу» — ничего хуже этого Сторм и представить себе не могла. «Так тебе и надо!» — горько повторяла она самой себе. Лучше бы она погибла в бою, но, очевидно, Бог счел ее недостойной этой чести. Ей приставили шпагу к горлу и оттащили с «Грозы» на другой корабль, где бросили в темный и сырой трюм. Она визжала, пыталась сопротивляться, но они не стали убивать ее — оставили для этого позора.

«Гроза»! Что они сделали с «Грозой»? Сожгли? Продали с аукциона? Отдали ее британскому флоту, и теперь на ней гоняются за пиратскими судами? От ярости Сторм прикусила губу. Больше всего на свете она любила «Грозу», и вот теперь ей уже не суждено увидеть ее снова.

А Роджер? Его тоже убили? Роджер, который был для нее нянькой, другом, учителем, защитником от всех бед с тех пор, как она себя помнила, — что с ним? Почему ей суждено умереть, даже не узнав это?

Глава 13

Кристофер Гейтвуд в этот вечер остался дома, что было нетипично для такого завсегдатая всевозможных вечеринок, как он. Однако из-за толпы, cобиравшейся судить какую-то пиратку, выходить на улицу было небезопасно. К тому же Кристофер довольно сильно перебрал вчера и решил, что ему на этот раз лучше устроить выходной.

Вообще-то, если не считать всего этого шума вокруг пиратки, в городе давно ничего не происходило. Большинство, как и следовало ожидать, собиралось на лето покинуть Уильямсберг, и Кристофер уже приготовился к тому, что сезон предстоит довольно скучный. Он и сам хотел поехать за город — у его отца была обширная плантация на берегах реки Джеймс — но в конце концов решил, что лучше париться в городе, чем слушать занудные лекции старика о том, как выращивать скот и усовершенствовать систему орошения полей. Мачеха Кристофера была симпатичной, хотя порой немного надоедливой женщиной, и он думал о том, не пора ли ей устроить вечеринку-другую, чтобы он мог познакомиться с новыми девушками из высшего света. Во всяком случае, все лучше, чем торчать в провинции.

Кристофера — тридцатилетнего холостяка с приятной наружностью — многие мамаши в Уильямсберге считали выгодной партией. Пройдя курс юридических наук, он был избран членом городского парламента, а в свободное время, которого у него оставалось довольно много, занимался частной адвокатской практикой, тоже, впрочем, особо себя не утруждая. Он любил читать речи в суде — но, скорее, потому, что не прочь был блеснуть красноречием, а не из-за интереса к адвокатской рутине.

Если Кристофер брался за дело, то можно было быть уверенным: либо клиент не имел привилегий, либо был неплатежеспособен, либо — что скорее всего — заведомо невиновен. Впрочем, его мало интересовало, виновен клиент или нет, — ему больше нравился сам процесс защиты, а до торжества справедливости ему было мало дела. Чаще всего Гейтвуд выплачивал долг клиента из собственного кармана — не столько из сочувствия, сколько просто ради того, чтобы побыстрее отделаться от обузы.

Кристофер любил карты, борьбу за всяческие призы, лошадей и женщин. Не любил он три вещи: церковные проповеди, браться за дело, если не был уверен, что выиграет его, и одиночество. Его жизненное кредо было простым — наслаждайся, пока жив. И он всегда следовал этому мудрому правилу.

Глава 14

В 1720 году большую часть Северной Каролины все еще покрывали дикие леса, в которых было полное раздолье для разбойников. За двадцать лет до этого произошла последняя — и решающая — битва между белыми и индейцами, окончательно закрепившая господство первых над этой территорией, но часть индейцев все еще продолжала роптать и нападать на белых поселенцев, орудуя группами или в одиночку.

К тому же леса были полны хищных зверей. Стада домашних животных оказывались легкой добычей для волков, а люди — для медведей. Смерть могла в любой момент подстеречь каждого, независимо от возраста или социального положения — укус змеи, лихорадка, пожар, наводнение… Ни одни мужчина старше шестнадцати не выходил из дома безоружным.

Зато Сайпресс-Бей казался маленьким островком цивилизации посреди бескрайних диких лесов: широкие, ровные дороги, обширные, ухоженные поля, цветники, ряды фруктовых деревьев, мирно пасущиеся стада овец…

Как Саймой был образцовым молодым человеком — образованным, богатым, с безукоризненными светскими манерами, — так и Сайпресс-Бей был образцовым имением. Сразу было видно, что его владелец происходил из настоящих английских джентльменов. Слуги в Сайпресс-Бей не только работали на полях, но раз в неделю практиковались в обращении с оружием. Каждый мужчина имел шпагу, мушкет, нож или сеть… Даже неграм было позволено носить копья и тренироваться с ними. По существу, в Сайпресс-Бей была собственная армия — пусть небольшая, но зато хорошо обученная, и каждый в ней готов был драться до последней капли крови, защищая своих товарищей, своих господ и имение. Границы и наиболее важные участки охранялись днем и ночью. Саймону уже один раз пришлось увидел, как все, что он любил, было превращено в руины, и он делал все возможное, чтобы это не покорилось снова.

Традиционная английская архитектура оказалась вполне практичной для американской плантации. Главный дом представлял собой скромную квадратную постройку из розового кирпича, на первом и втором этажах которой были расположены галереи дававшие тень. В широком холле воздух всегда был прохладным. На обоих этажах находилось по четыре большие комнаты, а также множество окон и дверей, которые в жаркий день можно было распахнуть настежь. Комнаты имели большие камины, чтобы их жители были надежно согреты зимой. Стоявший в конце длинной и густой аллеи в окружении величественных дубов и цветущего мирта, дом был красив в своей величавой простоте и в то же время уютен.

Глава 15

Проснулась Сторм в сумерки, и как только пришла в себя, к ней вернулась прежняя злость.

На столике рядом с ее кроватью стоял поднос. Сторм, не вставая, сняла накрывавшую его салфетку. На подносе оказались нарезанная ветчина, хлеб, несколько ломтиков сыра и гроздь винограда. Ни вилок, ни ножей не было — наверняка Саймон проверил это лично, прежде чем поднос был отнесен в ее комнату.

Взяв ветчину и пару ломтиков хлеба, Сторм села на кровати и стала жадно поглощать еду. Восстановив силы, она принялась с любопытством осматриваться вокруг.

Комната была просторной и, на взгляд Сторм, выглядела неплохо: стены побелены, на полу из темного дерева ни пятнышка. Над кроватью висел балдахин, а три больших окна закрывали белые с синим рисунком шторы.

В комнате были умывальник с раковиной, туалетный столик с овальным зеркалом, тумбочка, а также два красивых кресла, обитых розово-голубой тканью. Одну стену украшала мозаика из морских раковин, другую — несколько пейзажей, показавшихся, однако, Сторм скучными. Перед окном стоял столик с красивой вазой на нем.