Если в сердце живет любовь

Бродбент Сабрина

У Перл Сэш есть все, о чем может мечтать женщина, — обожающий муж, который любит ее сынишку, как собственного, роскошный дом, деньги. А вот как насчет счастья? Как насчет страсти, которую дарил ей когда-то отец ее сына, киноактер Бретт Эллис?

Перл ненавидит мерзавца, бросившего ее с ребенком после первого же своего успеха. Но теперь Бретт возвращается. И не просто хочет видеться с мальчиком, но и умоляет бывшую жену начать все заново.

Поначалу Перл даже слышать об этом не желает. Но очень скоро она понимает: любовь к Бретту по-прежнему жива в ее сердце.

Глава 1

Как ни крути, а секс создан природой и не должен выглядеть неестественным. Сейчас под моей задницей столько подушек, что кровь прилила к голове. Чувствую себя гимнасткой на Олимпийских играх, неожиданно зависшей в процессе исполнения обратного сальто. Неподвижно лежу на спине, задрав ноги. Причудливую и крайне неудобную позу необходимо сохранять в течение целых двадцати минут. Так посоветовал доктор, а муж очень серьезно относится ко всем рекомендациям. Сам он стоит надо мной, как часовой на ответственном посту, — наверное, с такой же строгостью наши парни охраняют военные объекты в Ираке. Нетерпеливо дергаюсь — вовсе не из вредности, а просто потому, что затекла шея.

— Ну-ну, — муж укоризненно качает головой, — детка, полежи спокойно.

— Но ты положил слишком много подушек, — жалобно оправдываюсь я. — Шея болит.

Адам осторожно вытаскивает из кучи две самые маленькие подушки и тем самым немного изменяет угол наклона: теперь угроза заработать старушечий горб слегка отступает.

— Так лучше?

Глава 2

В четыре года я поняла, что мои родители не такие, как родители других детей. Мы сидели в ресторане «Мортон» в Беверли-Хиллз. Собрались всей семьей, впятером, что само по себе заслуживало внимания. Мы редко бывали вместе, даже на Рождество и в День благодарения. Мама надела большую шляпу — соломенную, с широкими полями. Должно быть, в то время такие были в моде. А еще помню солнечные очки — тоже очень большие, черные и блестящие; они постоянно сползали с носа. Ярко-розовые губы гармонировали с лаком на ногтях. Мама, как всегда, терпко пахла духами и сигаретным дымом. Ярко-желтый сарафан оставлял открытыми плечи и выступающие ключицы. Как всегда, она выглядела безупречно ухоженной. Мое детство украшено названиями модных домов, чьи произведения она носила: «Шанель», «Живанши», «Лакруа», «Фенди». За закрытой дверью огромной гардеробной не прекращалась шикарная вечеринка с участием самых знаменитых дизайнеров. Папа предпочитал джинсы, футболки, кожаные куртки. Ничего из ряда вон выходящего. Он всегда одевался скромно — тем ярче сияла райская птица, которую он держал за руку. Ему так нравилось.

В тот день сводная (а если говорить точно, единокровная) сестра Лидия, старше меня на восемь лет, решила показать, кто в доме главный, и заняла место рядом с папой. Эшли, которому уже исполнилось пять, уселся с другой стороны. Само собой, я собралась устроить громкий скандал и потребовать своего, но родители сумели меня подкупить, пообещав мороженое в обмен на хорошее поведение. И вот тогда-то, едва выглядывая из-за корзинки с булочками, потому что стул оказался слишком низким, а детского кресла в ресторане не нашлось, я поняла, что все вокруг смотрят на нас. Конечно, люди пытались делать вид, что не обращают внимания, но я-то заметила, как они тайком выглядывали из-за меню и шептались. Или притворялись, что бесцельно осматривают зал, хотя взгляды то и дело останавливались на нашем столе.

Потом до меня донесся голос одной из посетительниц:

— Там сидит Гевин Сэш, не так ли?

Чужая тетя спрашивала официанта! Разве мог официант знать, как зовут моего отца? И откуда она знала? Может быть, ей и мое имя известно?