Евреи и Евразия

Бромберг Яков Абрамович

Яков Бромберг (1898–1948) — один из ярких представителей движения евразийцев. Подход, примененным им к исследованию традиционно болезненного «европейского вопроса», для многих окажется неожиданным. Его главный труд, аргументировано опровергающий тезисы как антисемитов, так и некритических юдофилов, в России публикуется впервые. Бромбергу удалось найти ключ для дешифровки скрытого смысла исторической судьбы европейского народа.

Яков Бромберг. Евреи и Евразия

Яков Бромберг. Запад, Россия и еврейство. Опыт пересмотра еврейского вопроса

В.Н. Ильин. Предисловие

Еврейская проблема давно стала объектом циничного использования со стороны кругов, придерживающихся дореволюционной, так сказать — «старорежимной», миросозерцательной установки. «Старорежимными» оказались оба воюющие лагеря: противоположности сходятся. Либерально-революционные группы признали «еврейский вопрос» удобным реактивом для выявления и проявления исповедуемой ими плоской лжефилософии гуманитарно-позитивистического шаблона. Реакционно-обскурантские течения, не менее позитивистические (как, впрочем, первые — не менее обскурантские), превратили еврейский народ в фокус мирового зла, и трудное дело подлинной борьбы с этим злом заменили бесконечно более легким приемом вульгарно-демагогического отрицания за еврейством всех прав на элементарное бытие. В обоих случаях — несомненно «мышление по принципу наименьшей траты психической энергии». Никаких признаков подлинно углубленного подхода к единственной, в своем роде, жгучей и страшной проблеме Израиля здесь не было и признака. Впрочем, и не могло быть за ничтожеством миросозерцания, скудостью духовных сил и философско-историческим невежеством. Этим только подтверждалось внутреннее метафизическое тождество (тождество пустоты) обоего типа обскурантизмов — как либерально-революционного, так и реакционного.

Внимательно вглядываясь в обе главы этого своеобразного, революционно-реакционного «двуглавого орла», мы усматриваем единство его утробы, его «сердца».

Евразийство как религиозное, а потому целостное онтологическое миросозерцание, снабженное разработанной системой историософской гносеологии, поднимается над этими вульгарными низинами и счастливо соединяет в своей концепции как понимание мировой религозно-космической темы Израиля, так и осознание этой темы в истории культуры России-Евразии.

Прежде всего Еврейство есть народ Библии, плоть Богочеловека, это земля, произрастившая Христианство. С этой точки зрения правильно было бы утверждать, что антихристианские установки в еврействе представляют значительно меньший интерес, как момент отрицательный. К тому же антихристианство есть явление, свойственное в той или иной степени множеству наций. Библия же и Христианство рождены одним Еврейством. Говоря это, мы нисколько не умаляем (с нашей христианской точки зрения) ни остроты трагизма антихристианских устремлений еврейства, ни ужаса «отнятия» от него Царства Божия и отдачи его другим народам — ухода Духа Божия из Иерусалимского храма в «Афины», выражаясь символически. Чрезвычайно важным является также и то, что еврейство с определенного времени, главным образом со второй половины XIX в., стало одним из важнейших ферментов революционного брожения, принимающего разнообразные формы, начиная от либерально-радикального позитивизма и кончая пролетарским марксистским коммунизмом. Особенно резкие и своеобразные формы приняло это явление в России. Морфология русской революционной мысли и русской революционной динамики потеряет огромную долю своей полноты, если не будет принято во внимание участие еврейской интеллигенции в народничестве и марксизме всевозможных разновидностей.

Яков Бромберг. Запад, Россия и еврейство. Опыт пересмотра еврейского вопроса

Настоящая работа имеет целью обоснование правильной и современной постановки многосложного еврейского вопроса в России, с обращением преимущественного внимания на религиозно-культурную и историософскую сторону его. Попутно затрагиваемые возможности в смысле разрешения его, конечно, могут быть намечены лишь в самых общих чертах. От углубления в подробности автора удерживает не только опасение увеличить собою сонмы политических прорицателей о судьбах России, но и отвращение к традициям прогрессистского прожектерства столь недавнего прошлого. Полагая, что только суровая самокритика и строжайшее воздержание от лжеутопических мечтаний может привести к истинно новым точкам зрения и плодотворным результатам, автор тем самым отвергает в самом начале своего изложения приемы и методы дискуссии еврейского вопроса, характерные главным образом для европейской рационалистической, позитивистской и безрелигиозной мысли и сводящиеся к упорному стремлению насильственно втиснуть поставленную проблему в категории расовые, юридические и злободневно-политические. Вместо всего этого мы хотим обозреть истинное ядро русско-еврейской проблемы с тех общих точек зрения на чаемое вселенское призвание нашего общего российского отечества, которые, будучи вынесены из многообразно-трагического опыта великой катастрофы наших дней, стоят в фокусе внимания лучшей части русской культурно-исторической и религиозно-метафизической мысли. В молодом, но сильном верой и Духом учении евразийцев новые воззрения на сущность и значение катастрофы наших дней утверждаются с особенно напряженной сосредоточенностью, широтой и многосторонностью подхода, с большим размахом путепролагающего дерзновения. В свете евразийских учений об органической связанности круга евразийских культур, о предустановленной связи исторических судеб народов с их географическим месторазвитием, о разрушительности влияний западнической псевдоморфозы на внутреннюю культурно-историческую цельность евразийских этнологических субстратов — неожиданно предстает в новом свете также судьба русского еврейства. Мысли, которыми мы здесь намерены поделиться с читателем, зародились в жгучей боли от испепеляющего огня великого вселенского пожара наших дней, уничтожившего до основания не только устои старой жизни и мнимую мощь сильных мира сего (в чем для подавляющего большинства нашей интеллигенции, и в особенности еврейской ее части, состоит право русской катастрофы на звание великой революции), но и потрясшего незыблемый, казалось, фундамент того огромного, многообъемлющего, в основных очертаниях и даже многих детальных частях как будто надежно исследованного и утвержденного духовного мира, в котором двигалась историческая, культурная и социально-государственная мысль длинного ряда поколений головного отряда российского правящего слоя (в евразийском понимании этого термина). Зародившись в непосредственном опыте зла, страданий и унижений, выпавших на долю одного человеческого сознания во время нашей кровавой, исполненной столь многих позорных и бесчеловечных дел революции, среди всеобщего, всестороннего, бурно ускоренного крушения старых кумиров социально-утопического прекраснодушия и народопоклоннического лжеоптимизма, эти мысли выношены и сложились в более твердых очертаниях в безотрадные годы изгнаннического житья. И наилучшим доказательством истинности и реалистичности, в высшем, непрозаическом смысле этого слова, главных элементов евразийского мировоззрения в глазах пишущего эти сроки явилось согласование и сходство их, в их исходных основоположениях и в их дальнейших следствиях и выводах, с результатами его собственных усилий уловить какие-то определенные и всеобщие смыслы, указания и признаки возможных в будущем развитий и свершений в смутно-хаотических чертах лика России наших дней, со всем кровавым разгулом злобно-ограниченного невежества, изуверской нетерпимостью и воинствующе-безбожным фанатизмом ее правящих ныне верхов.

Принадлежа по национальности к восточному, российскому еврейству, автор этих строк в своих попытках осмыслить значение революции не мог не ставить в центр своего внимания вопрос об отношении к явлению, исполненному высочайшего трагизма для всякого, кто, принадлежа по крови и религиозно-культурной традиции еврейству, в то же время ощущает реальность и неразрывность уз, связывающих его с земным отечеством длинного ряда поколений его предков — Россией, с ее самобытным и оригинальным религиозно-культурным, политическим и житейски-бытовым укладом, с высотой ее дерзновенных взлетов и глубиной ее катастрофических падений, с изумительностью ее покорствующего долготерпения и окаянным безудержем ее безбрежного бунта, с патриархальным добродушием и радушием ее широкого духовного гостеприимства и нечеловеческой жестокостью ее минутных кровавых вспышек.

Я.А. Бромберг. О необходимости пересмотра еврейского вопроса [33]

В грозном испытании революционной катастрофы достигаются истинные отношения и сокровенные смыслы вещей, прежде закрытые пыльной паутиной лжи и условной словесности. Впервые облеклись в плоть и кровь предметы доступные прежде только логизирующему отвлечению; разделилось незыблемо соединенное, соединилось несовместимое, и истинная цена людям и вещам обозначилась с предельной ясностью и остротой.

С каждым днем все яснее обнаруживается истинный нравственный лик самого безнадежно закоренелого адепта оптимистического изуверства, самого ненасытного меломана призрачных звуков утопической музыки — еврейского «периферийного» интеллигента. Окончательно и невозвратно уходит в прошлое столь знакомый, столько раз увековеченный разночинно-интеллигентской литературой образ неприкаянного еврея, вечно гонимого идеалиста-непротивленца, взыскующего земного царства истинной правды в людях. Не ушел и он от великого пересмотра сущностей и ценностей, глубоко забирающий скальпель великого испытания отделил и в нем существенное от привходящего и случайного, и во вчерашнем аскете-бессребренике со слишком недвусмысленной ясностью проступают черты мстительного хищничества, злобного изуверства, идоложертвенной ярости и холопского, слепого, нерассуждающего усердия перед калифами на час (отнюдь не только коммунистическими). Исполняются как будто предсказания злейших антисемитов, и все беспомощнее звучит оправдательный лепет еврейских «прогрессивных» деятелей, все еще тщетно хватающихся за мнимые остатки давно промотанного нравственного капитала, нажитого предыдущими поколениями в десятилетиях преследований и страданий. Мало можно найти случаев, где бы столь выпукло проявилось много раз изобличенная органическая неспособность «прогрессивных демократов» к мало-мальски соразмерному пониманию происшедшего в наши страшные годы — во всей его грозной непоправимости, упраздняющей и обессмысливающей все унаследованные из прошлого мерки и шаблоны.

Основные, численно подавляющие кадры еврейской периферийной интеллигенции сейчас либо густо вливаются в ряды служителей и хвалителей коммунистической власти, ее практики и теории осуществления земного рая, либо с не меньшим рвением впрягаются в колесницу нивелирующего мещански-демократического европеизма, в больной периферийной среде обернувшегося своеобразно-уродливым явлением сионизма. Последнее направление заслуживало бы пристального внимания исследователей и со стороны широко принципиальной, представляя собою настоящее экспериментальное reductio ad absurdum современной эволюционно-гуманистической и декларативной теории национально-большинственного государства «по вильсоновским пунктам», с его мнимой независимостью, добровольно подчиняющей себя идейно-европейскому шаблону демократизации и секуляризации, а конкретно-политически — интересам крупных западных держав. Автор не имеет возможности на предоставленных ему немногочисленных страницах вдаваться в сравнительный разбор обеих социально-исторических утопий современной еврейской периферии, произведенный им в упомянутой выше более обстоятельной работе. В ней обе главные разновидности еврейского утопизма возводятся к общим основным причинам, коренящимся в полном помрачении и омертвении основной религиозно-культурной субстанции иудаизма как вероучения и как исторической категории, окончательно и непреложно обнаружившемся в периферийной среде его ныне «правящего слоя», — единственного, к несчастью, носителя исторической роли еврейства в глазах окружающего человечества.

Зародившись в конце XVIII века быстрым вкоренением в высших слоях еврейской среды идей и мироощущения европейского нивелирующего просвещенства (напомним только о деятельности М. Мендельсона, доныне не нашедшего настоящей религиозно-философской оценки как в хороших, так и в дурных своих сторонах), еврейская периферия безостановочно

Я.А. Бромберг. ЕВРЕЙСКОЕ ВОСТОЧНИЧЕСТВО В ПРОШЛОМ И БУДУЩЕМ

Тридцатые годы. Утверждение евразийцев. Б.М., 1931.

«Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые»… Конечно, не скоропреходящее земное блаженство имел здесь в виду поэт: в его время, в те, другие, классические 30-е годы еще свежа была память о грозных годах революции и империи. Но за слепой борьбой страстей и вожделений скрываются иные, высшие и оправдывающие смыслы. В духовной глубине человека живет неистребимо «любовь к року», жажда подвига и ответственности, вины и искупления. И потому возможно утвердительное приятие исторической катастрофы во всей ее неизбывной трагике — для кабального подданного невиданной по деспотизму власти, как и для подневольного изгнанника.

В лотерее истории на долю нашего поколения опять выпало тяжкое счастье выигрыша. При нас закончился некий звездный цикл, «великий год», и именно мы удостоились наблюдать очередное затмение солнца истории, и для нас оно заиграло невиданными, нездешними огнями. Будем же, как звездочеты, ловить драгоценные мгновения нашего тяжкого опыта, в котором столь явственно заколыхалось «покрывало Майи», зашатались еще вчера, казалось, непоколебимые устои, и сокровенный смысл всего того, что раньше прикрывалось косностью мысли, ложью и условностями, придвинулся к нам до жуткой близости. На наших глазах половодье истории смывает и разбивает в щепы целые царства, навеки разрушает давние и привычные скрепы, уводит в область предания целые культурные миры. Но в то же время завязываются новые, еще странные и непривычные связи, выявляются неожиданные итоги предыдущих развитий, облекаются в плоть неожиданнейшие сопоставления и на многие годы устанавливаются очертания новой исторической реальности, совсем не похожие на то, что предсказывалось глубокомысленными научными прорицателями и не в меру нетерпеливыми утопистами.

Идет ли мир к идеократии?

В журнале «Евразийские тетради» (1934, № 2–3) была предпринята среди евразийцев анкета на обозначенную выше тему. Анкета эта возбудила значительный интерес в евразийской среде, и небольшой тираж упомянутого выпуска «ЕА тетрадей» разошелся полностью. Ряд ответов на этот вопрос пришел уже после завершения номера «ЕА тетрадей». Мы помещаем их здесь, полагая, что они представят интерес и для читателей «Евразийской хроники». Ответы эти понятны сами по себе, без связи с ранее напечатанный; тем более что ответ Н.Н. Алексеева в известном смысле подытоживает их все. Его «эйдократия», как и изображаемый А.А. Шликевичем «процесс центростремительного уплотнения» отдельных стран мира «вокруг некоей метафизической оси», так же как и потрясающая картина американских условий, даваемая Я.А. Бромбергом, будут, думается нам, внятны для каждого, кто прислушивается к голосу современности. Не только Евразия, но также Европа и Америка (а вместе с ними и другие континенты) стоят в настоящий момент под знаком нужды в идеократии как новой форме политического устройства. Но именно Россия-Евразия принесла к настоящему времени наибольшее количество жертв ради осуществления ее в жизни. Эти усилия далеко еще не привели к нахождению гармонических и законченных форм. Но евразийцы уверены, что жертвы эти принесены не зря и что никому иному, как России-Евразии, будет дано явить миру образцы

совершенной идеократии

. И это для них — не только предмет теоретического предвиденья, но и практическая цель волевых усилий.

Александр Дугин. Евреи и Евразия

Еврейский вопрос продолжает будоражить умы наших современников. Ни искусственное его замалчивание, ни поспешные апологетические выкрики, ни примитивная юдофобия не могут снять этой проблемы. Еврейский народ является уникальным явлением мировой истории. Он явно идет по совершенно особому свойственному лишь ему религиозно-этическому пути, выполняет сквозь тысячелетия таинственную и неоднозначную миссию.

Сразу обратим внимание на то, что никакой убедительной, полностью удовлетворительной трактовки этой темы на сегодняшний день не существует. Часть историков склонна вообще отрицать важность еврейского фактора в русской и советской истории, что является грубым насилием над истиной. Стоит только посмотреть на списки фамилий главных большевиков и политической элиты Советского Государства, как диспропорционально большое количество еврейских имен бросается в глаза. Игнорировать этот факт, отделываясь ничего не значащими фразами, некорректно даже с чисто научной, исторической точки зрения.

Александр Дугин. Обреченный Израиль

Во время натовской агрессии против Сербии той весной в международной политике проявилась одна очень любопытная тенденция: всегда предельно лояльное США и его стратегии израильское государство восприняло натовскую операцию весьма критически, и некоторые официальные лица (министр иностранных дел Израиля Ариэль Шарон, и даже, в более мягкой форме, тогдашний премьер Нетаньяху) позволили себе резкие критические высказывания в адрес Вашингтона. Речь шла не просто о раздражении или позиции отдельных политиков — легкая напряженность возникала между США и Израилем и раньше. На этот раз о себе впервые дала знать очень глубокая и ранее тщательно скрываемая тенденция: существенное серьезное противоречие между далеко идущими цивилизационными целями иудаистического мира и мондиалистскими проектами активного «нового мирового порядка», спонсируемыми Америкой после поражения Москвы в «холодной войне».

Поднявшийся в Израиле антиамериканизм сводится к утверждению неснимаемого противоречия между космополитическим атеистическим либеральным идеалом «единого мира» («One World») без наций и религий, без государств и национальных обособленных культур, и сионистским идеалом национального религиозного израильского государства, сохраняющего самобытность и уникальность перед лицом остальных народов мира. Эта тема обсуждалась в Израиле широким общественным спектром — от умеренных и светских сионистов до крайних ортодоксов. Показательно, что весной в центр внимания попали даже такие крайние конспирологи, как Барри Хамиш, израильский публицист, утверждающий, «что США, Бильдербергский клуб, Трехсторонняя комиссия и CFR, руководимые сатанистами-иллюминатами, ставят своей задачей установить Мировое Правительство космополитических олигархов и принести в жертву своим безумным планам Израильское Государство».

Авигдор Эскин. Русско-еврейский симбиоз наших дней

Вскоре после ухода с поста начальника Генштаба Израиля в 1983 г. Рефаэль Эйтан дал интервью израильскому радио и рассказал о своих музыкальных вкусах. «Больше всего я люблю слушать марши ансамбля Красной Армии, — поделился со слушателями герой всех войн Израиля. — Я старался внедрить в нашу армию боевой дух русских. Это всегда помогало в бою».

После ухода со службы Эйтан создал движение за возрождение сионизма Цомет, сумевшее получить на выборах 1991 г. восемь мандатов в кнессете. Отставной генерал был убежденным противником любых уступок арабам, ратовал за отказ от американской помощи и боролся против внедрения в израильское общество мондиалистской культуры. В связи с этим интересно происхождение Эйтана. Его родители, Орловы, — русские люди, приехавшие на Святую землю в начале века. Ни они сами, ни их сын никогда не принимали иудаизма и считали себя русскими. Это не помешало Эйтану чувствовать себя израильтянином, бороться за возрождение сионизма и дослужиться до самого высокого поста в Армии обороны Израиля.

Русско-еврейский симбиоз пронизывает всю историю сионистского движения и Государства Израиль. Созданное в конце XIX века сионистское движение возглавлялось на первых порах либеральными националистами из Германии. К этой категории можно отнести Герцеля, Вольфсона и Нордау. Они были носителями европейского духа, оторванными от еврейских корней. Их приход в сионистское движение был реакцией на процесс Дрейфуса и прочие проявления антисемитизма в Европе того времени. «Раз в Европе нас не хотят, нам нужно создать собственное государство», — так мыслили они.

С начала ХХ века в сионистском движении все больше запахло русским духом. Подавляющее большинство переселенцев в тогдашнюю Палестину были евреи Российской империи, быстро захватившие ведущие позиции в управлении сионистской организации.

Авигдор Эскин. Прорыв в евразийство

Разочарованные однообразным спектаклем однообразного эфировещания либерализма тщетно силятся поспеть за темпом изменений в мироустройстве. Особую важность представляет умение уловить выпуклые знаки, всплывающие на поверхность от тела «мирового айсберга» в дни, когда вершина его окутана пеленой кривды пропагандистов мондиализма.

Уже многие десятки лет либеральная олигархия мондиализма втемяшивает нам в голову мысль о неизбежности безликого и бездушного глобализма. Глашатаи конца идеологии насаждают атмосферу безысходности, существовавшей в СССР в годы «застоя». Дескать, система это переживет не только 1984 год, но и 2084.

Так людьми овладевает безмыслие и покорность перед мощью новой мировой диктатуры.

Однако подводное течение «антилиберального Гольфстрима» пробивает трещины и в наружной части мирового айсберга. Навязанная Вашингтоном парадигма существования вытесняется новыми тенденциями в разных точках мира.