Охота на пиранью

Бушков Александр Александрович

В глухой тайге нет закона и нет морали. Так посчитал некий новый русский, которому захотелось позабавиться. Позабавиться ни чем иным как охотой на людей с помощью специально ученых головорезов. Туристы и не подозревали, что они всего лишь дичь и судьба их предрешена. Однако, события складываются так, что среди намеченных бандитами жертв оказался проводивший в тех местах отпуск капитан первого ранга из военно-морского спецназа Кирилл Мазур…

Действующие лица романа вымышлены.

Всякое сходство их с реально существующими людьми – не более чем случайное совпадение.

Равным образом операция «Меч-рыба» является не более чем плодом авторского вымысла.

Александр БУШКОВ

Часть первая

Бег среди деревьев

Глава первая

Пройдемте в гости...

Ах, как звенела медь

в монастыре далече!

Ах, как хотелось петь,

обняв тугие плечи!

Звенели трензеля,

Глава вторая

Вперед, в прошлое

Мазур без малого четверть века, как расстался с последними крохами романтического взгляда на скопище вооруженных людей, именуемое вооруженными силами. Армию он видел не просто изнутри, а глазами засекреченного офицера подводного спецназа, имевшего доступ к кое-каким насквозь неприглядным сводкам. Он прекрасно знал, что подозрительные штатские субъекты, сцапанные охраной секретного объекта, сплошь и рядом рассчитывать не могут не то что на кофе с пирожными, но и на минимум вежливого обращения. По крайней мере, пока не будет внесена ясность.

И все равно, происходящее смахивало не на хамский произвол недалеких службистов, а именно на нехорошую странность. По любым критериям. Ольга прижалась к нему всем телом, и сквозь неумолчный свистящий клекот над головой, сквозь плотный жаркий капюшон он все же слышал лениво-циничную болтовню бравых ребятушек, в голос комментировавших Ольгины стати и то и дело подначивавших командира на предмет позволения испробовать пленницу. Кавказскую пленницу, как они выразились, чуть не задохнувшись со смеху. Командир их вяло одергивал – вот именно, что вяло.

Можно сделать все и всяческие поправки. На то, что служба в этой глуши, на охране суперсекретного объекта развращает и дает возможность всплыть на поверхность самому дешевому, что таилось в душе. На то, что вояки пошатались по «горячим точкам», где давно распрощались и с видимостью гуманизма. На то, что начальник из капитана хреновый, и расшалившиеся орлы его не видят в упор. На то, наконец, что свистопляска последних десяти лет сама по себе покалечила военные души до полного уродства.

И все равно, кусочки мозаики никак не желали складываться. Сплошные противоречия и логические нестыковки. Именно потому, что Мазур всю сознательную жизнь провел при погонах и в рядах.

Во-первых, они с Ольгой не вторгались в пределы какого бы то ни было запретного объекта, даже не видели издали ничего, напоминающего забор с развешанными повсюду грозными предупреждениями. Вертолет чешет над тайгой уже добрых четверть часа без намека на снижение – что же это за объект такой, к которому нельзя приближаться даже на д е с я т к и километров?

Глава третья

Зиндан по-таежному

Возница, запрокидываясь назад, натянул вожжи, и лошадь нетерпеливо заржала.

– Вот и прибыли, благословясь, – облегченно вздохнул Кузьмич. – Будьте, гости дорогие, как дома...

Мазур с намеком пошевелил руками.

– Подождешь, душа моя, – сказал Кузьмич твердо. – Всему свой черед, и время всякой вещи под небом... Э нет, ты уж сиди, завезут внутрь, как барина...

Приоткрылась калитка, высунулась бородатая физиономия в черном картузе и тут же спряталась назад. Внутри захлопотали, проскрежетало что-то длинное – видимо, вынимали брус. И тут же распахнулись обе створки.

Глава четвертая

Определенность

Мазур лежал долго, но к нему никто так и не посмел приблизиться. Он видел, как Ольга собралась было попросить сокамерников о помощи, но остановил ее взглядом – чтобы не напоролась на замечание. Она осталась лежать на животе, глядя на мужа с преувеличенно бодрым видом, однако в глазах стояли слезинки, скорее от бессильной злобы, чем от боли. Понемногу Мазур распутал руки сам – веревка оказалась самодельная, то ли конопляная, то ли льняная, завязанная не особенно хитрыми узлами, – а уж развязать ноги и вовсе было проще простого.

– Больно? – прошептал он Ольге на ухо, погладив по щеке.

– Обидно, – откликнулась она.

Пока он отсутствовал, сигареты и зажигалка улетучились. Дедуктивных способностей Шерлока Холмса тут не требовалось – Мазур уткнулся угрюмым взглядом в толстого дневального, и уже через минуту тот заерзал, занервничал, а через две осторожно приблизился и протянул издали захапанное. Мазур с Ольгой выкурили по сигаретке, отчего жизнь вновь несколько повеселела.

Но вскоре жить стало угрюмее. По Ольгиному ерзанью и многозначительным взглядам в сторону параши нетрудно было догадаться, в чем сложность. Ему и самому давно пора было переведаться с этим немудреным изобретением цивилизации – и, хочешь не хочешь, но придется идти на мелкие компромиссы...

Глава пятая

Виват король, виват!

Это было первое утро, встреченное Мазуром в здешнем загадочном заточении – и потому он с ходу не смог определить, конечно, отличается ли оно от прежних угрюмых будней. Однако очень скоро убедился, что все же отличается...

Едва электронные часы Егоршина коротко пискнули – Мазур глянул на свои: было восемь. Иркутский эскулап скатился с нар, подбежал к двери, постучал в окошечко и, стоило тому распахнуться, затараторил:

– Господин караульный, докладывает дневальный! В наличии – пятеро животных...

– Вы что это такое несете, господин хороший? – громко спросили с той стороны исполненным невероятного удивления голосом. – Сон, что ли, плохой увидали? И не совестно вам так страмно людей обзывать, товарищей своих?

– Но ведь распорядок... – сбился с тона врач.