Знак вопроса 1993 № 3-4

Бузиновский Сергей Борисович

Росциус Юрий Владимирович

Непомнящий Николай Николаевич

Велись ли в Советском Союзе работы по созданию самолета-невидимки? Почему в экстремальных ситуациях организм человека способен на действия, невозможные в обыденных условиях? Какими «талантами» наделены наши домашние мурки? Авторы очередного выпуска «Знака вопроса» пытаются найти ответы на эти вопросы.

Cергей Борисович Бузиновский

CЕРГЕЙ БОРИСОВИЧ БУЗИНОВСКИЙ — художник-дизайнер из Барнаула. Много лет занимался исследованием судьбы Р. Л. Бартини. Публикуется впервые.

Все возможно?

Есть нечто. И это нечто от века сопутствует человеку. Что-то такое летает. При фараонах летало, при цезарях, при Святой Инквизиции, при развитом социализме… Что-то появляется и исчезает. Некто проходит по странам и эпохам, меняя обличья, смущая умы великой проповедью, загадочным механизмом, полотном неземной красоты или чудесным даром прозревать сквозь века…

Возможно, мировые загадки неразрешимы в принципе и существуют только затем, чтобы время от времени сбивать спесь с гордых покорителей природы. Или это пограничные столбы Знания? Мы уходим вперед — и обнаруживаем их на новом рубеже. Они ускользают, как горизонт. Они непостижимы, как готовый ответ на вопрос, который еще не задан. Но, спросив, мы поймем смысл ответа.

«Куда-нибудь ты обязательно попадешь!» — обнадежил Алису Чеширский Кот. Помните? «Кот стал исчезать по частям, не спеша: сначала пропал кончик хвоста, а потом постепенно все остальное; наконец, осталась только одна улыбка — сам Кот исчез, а она еще держалась в воздухе».

Юрий Владимирович Росциус

РОСЦИУС ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ — инженер. Печатается с 1969 года. В отечественной и зарубежной печати опубликовал более 60 работ, посвященных выявлению, анализу достоверности, интерпретации феноменов, пока не нашедших объяснения.

Когда организм идет ва-банк?

К читателю

В новелле Карела Чапека «Голубая хризантема» рассказывается, как садовник одного князя увидел в руках юродивой дурочки-Клары, вечно заливавшейся блаженным смехом, среди пучка полевых цветов махровую хризантему необычного голубого цвета. Доложил князю, а тот приказал немедленно найти куст. Но Клара не смогла объяснить, где растут цветы. Князь привлек к поиску цветка полицейских, деревенских старост, учителей — все безуспешно!

В гневе князь оскорбил садовника, тот резко ответил светлейшему и вынужден был покинуть имение. Из окна железнодорожного вагона садовник с грустью смотрел на знакомый пейзаж, вдруг в палисаднике возле дома путевого обходчика он увидел какие-то голубые цветы. Сорвав стоп-кран и заплатив штраф, садовник добрался до палисадника путевого обходчика, где нашел два куста голубых хризантем.

Однако хозяин отказался продать цветы и потребовал, чтобы гость удалился. Уйти можно было только по путям, и хозяин, чтобы не быть свидетелем нарушения правил, куда-то отошел. Воспользовавшись его отсутствием, садовник выкопал куст. Уходя по рельсам, он неожиданно обнаружил надпись: «Прохода нет»!

Садовник понял, что никому не пришло в голову искать цветы там, где «Прохода нет». Только дурочка-Клара, не умея читать, презрела запрет!

Так появилась хризантема, названная в честь юродивой Клары, не ведавшей грамоты и не подозревавшей, что по путям ходить нельзя.

1. Лейтмотив жизни

Несмотря на несомненное качественное отличие мертвой материи от живой, в реакции как первой, так и второй на внешнее воздействие можно усмотреть существенное сходство. Проявляется оно в форме своеобразного «упрямства» или «упорства». В самом деле, мы знаем, что в случае воздействия на физическое тело какой-то внешней силы реакция этого тела будет равна приложенной силе по величине и противонаправлена ей. Налицо неосознанное «старание» оставаться в прежнем состоянии. Другой закон механики гласит, что тело старается сохранить присущее ему текущее состояние покоя или движения до тех пор, пока некая внешняя сила не выведет его из этого состояния.

Живая материя не только несет в себе этот же консерватизм, но расширяет, развивает возможности, помогающие эффективно отстаивать «личные» интересы. Кроме присущей телам мертвой природы тенденции сохранения исходного состояния движения или покоя, организмы способны довольно успешно поддерживать на одном уровне температуру, давление внутренней среды и ряд других параметров. обеспечивающих нормальную жизнедеятельность организма. Эта способность именуется гомеостазисом (гомеостазом, греч. хомиос — подобный, одинаковый и стазис — статичность, неподвижность, постоянство), термином, нашедшим широкое применение в биологии, физиологии, социологии, кибернетике.

Итак, гомеостат — система, способная на протяжении существования поддерживать в пределах нормы заданные параметры. Однако поддержание даже самого важного для жизни организма параметра, равно как и их совокупности, представляется абсурдным и невозможным, если организм лишился жизни. Следовательно, главной задачей организма является сохранение жизни. И ради этой «сверхзадачи» организм способен на многое. Не следует понимать, однако, сказанное как оправдание любого аморального, противоестественного, противоправного проступка, совершенного ради сохранения собственной жизни. Здесь рассуждение идет лишь о биологическом аспекте, тогда как практически любой организм (тем более человеческий) существует в социуме — среде себе подобных.

Установив основную биологическую задачу организма, рассмотрим возможные пути и средства ее реализации на разных этапах развития живой материи.

Для эффективной защиты организма несомненно очень важна способность отличать материю, его составляющую, от материи, составляющей окружающую среду или другие, даже родственные организмы. Это самовыделение из окружающей среды, нередко именуемое свойством самости, сродни иммунитету и позволяет своевременно выявлять и отторгать чужеродную материю, по тем или иным причинам внедрившуюся в тело организма. Как и почему это происходит — еще не совсем ясно, но постичь тайны функционирования этого механизма необходимо, ибо именно здесь кроется причина отторжения органов, пересаженных для спасения жизни существа.

2. Информационная руда…

Высказывание Владимира Маяковского о сотнях тонн словесной руды не является преувеличением роли и значения слова. Мудрость народа, вся его многотысячелетняя история, масса не ускользнувших от глаз бесчисленных поколений фактов, явлений, феноменов укладывается в узкие рамки слов, идеом, летучих фраз, пословиц и поговорок, косвенно свидетельствующих о частотной распространенности явлений, нашедших свое отражение в устной, а затем и в письменной речи. Ничто не проходит бесследно.

Язык, таким образом, несет в себе статистически обработанную информацию обо всем, с чем приходилось встречаться человечеству в жизни.

Ушедшие в небытие поколения людей заготовили впрок концентрат информационного сырья, словесной руды, который мы, к сожалению, все еще игнорируем, не используем в полной мере, и расплачиваемся за свое невнимание потерями времени, запозданиями в постижении мира и в развитии научных представлений. А ведь это ужасно, ибо время является наиболее невосполнимым фактором.

Поясним эту мысль примером. Трудно сказать, как давно появились в языке словосочетания, отражающие подмеченную людьми вариабельность скорости течения времени. Мы часто пользуемся выражениями типа: «Время течет…», «Время тянется…», «Время остановилось…», «Время пустилось вскачь…», «Время бежит…», указывающими, что люди подметили некую странность течения времени. Причем в ряде высказываний указывается на существование связи отмечаемых наблюдателями вариаций скорости течения времени с настроением человека, его эмоциональным состоянием. Например: «Счастливые часов не наблюдают», «Время ожидания тянется», а люди, пережившие опасность, нередко свидетельствуют, что в момент наступления опасности время для них словно бы остановилось.

Что это? Болтовня, фантазии? Что же происходит на самом деле? Независимое и властное время, в объятиях которого покорно пребывает окружающий нас материальный мир и мы сами, текущее невозмутимо степенно и размеренно, неужто действительно, подобно непоседливому мальчишке, то скачет на одной ножке, а то вдруг завороженно останавливается, словно зачарованное либо испуганное чем-то вокруг происходящим? Что говорит об этом наука?