Семнадцать плюс четыре

Бёлль Генрих

Ко мне пришел туз, я радостно поставил на банк, потом пришла девятка, и я сказал:

— Хватит.

Фипс открыл свою карту, у него была десятка; он ухмыльнулся, ведь в банке, как ни крути, находилось сто двадцать венгерских пенгё

[2]

. Медленно взял он следующую карту, это оказалась дама, потом он вытянул короля и вновь ухмыльнулся. Увидев, что он тянется за четвертой картой, ухмыльнулся уже я... Он, однако, не успел взглянуть на нее, оба мы в мгновение бросились на землю, ибо в воздухе раздался странный, нежный, почти неуловимый свист. Наши лица побелели, как полотно. Справа в лесу раздался взрыв, а вслед за ним ужасный, нечеловеческий вопль, внезапно оборвавшийся. И снова тишина. Все еще сжимая в руке четвертую карту, Фипс взглянул на меня и тихо произнес:

— Это Альфред. Поди проверь, что с ним.

Кругом по-прежнему было тихо, и тут мы снова вздрогнули — в соседнем блиндаже зазвонил телефон. Фипс стремительно кинулся туда, расшвыряв оставшиеся в колоде карты и едва не сорвав светомаскировку. Я слышал, как он отрапортовал в трубку, выпалив свое звание и фамилию, потом ответил «так точно», еще раз «так точно», и после небольшой паузы «так точно» в третий раз.