Свинцовый дирижабль «Иерихон 86-89»

Вадим Ярмолинец

Конец прошлого века. Одесса. Стиляги, рокеры. Все хотят уехать. ТУДА. Молодой журналист, прожигатель жизни, теряет ненавистную работу, находит любовницу, с ним неожиданно соглашается жить давно любимая женщина, но... Ожидаемый хеппи-энд может и не случиться, как впрочем, может и не случиться хеппи-энд страны, которую потеряли.

Вадим Ярмолинец

Роман

Опубликовано в журнале:

«Волга» 2008, №4(417)

Часть первая

Since I’ve been loving you

Глава 1

О-о, какой невероятной мукой было взять дрожащими руками два листа бумаги, проложить копиркой, совместить края и закрутить в машинку. Покрытый белесой сеткой отпечатков, валик ворчливо провернулся, вобрал бумагу, замер. Выпущенные из руки страницы провисли, и из-под верхней выглянула черной глянцевой поверхностью копирка. Гадство, не той стороной положил! Достал из верхнего ящика стола банку с рассолом, сделал несколько мучительных глотков, закрыл глаза. Подождал, открыл глаза. Пол поехал в сторону. Выкрутил бумагу, перевернул копирку на правильную сторону, снова совместил края, закрутил. Главное было не останавливаться. Остановка тут же вызывала круговорот вещей в природе вместе с природой. Прижав указательным пальцем левой руки клавишу для заглавных букв, настучал указательным правой заголовок: “Сталепрокатный дает новый металл. Музыкальный”. Отпустил клавишу. Бумага, естественно, тут же поехала в сторону. Закрыл глаза. Темнота тоже двигалась. Открыл глаза и, собравшись с силами, перечитал: “Сталерпопакный дае ноый металл. Мущыкалный”.

Посмотрел на часы. До летучки оставалось 20 минут. Сделал еще пару глотков рассола, который с каждым разом становился все гаже. Слава Богу, эти судорожные попытки вернуться к жизни предпринимались без свидетелей. По понедельникам мои кабинетные сожительницы – завотделом пионерской жизни Лена и корреспондент, как и я – отдела писем, Наташа приходили прямо на летучку. А я явно сглупил. Надо было позвонить нашей секретарше Римме и доложить чистую правду: умираю, работать не могу, а если, как говорила мама – через не могу, так умру. Сдохну, как пограничная собака на боевом посту.

Интересно, послужила бы моя безвременная кончина поводом для некролога о моей короткой, но, ясное дело, многообещавшей журналистской биографии для читателей и тихой молвы о нездоровом пристрастии к спиртному среди своих? Интересно, кто бы написал некролог? Главред, скорей всего, не снизошел бы в связи с ничтожностью покойника. Но кто-то из товарищей мог бы и накатать строчек 100 в номер. Скажем, Наташа. По душевной доброте сказала бы что-то типа:

– А что, он хороший был парень. Никому ничего плохого не делал.