Точка "Омега"

Ван Вогт Альфред Элтон

Этот сборник представляет собой первый том семитомного собрания сочинений замечательного американского фантаста Альфреда Ван Вогта.

СОДЕРЖАНИЕ:

Ю.Семенычев. Вместо предисловия

Рассказы

Звездолет мрака (перевод Ю.Семенычева)

Пастораль (перевод Ю.Семенычева)

Лес зеленый… (перевод Ю.Семенычева)

Склеп (перевод Ю.Семенычева)

Сезиг (перевод Ю.Семенычева)

Гримасы прогресса (перевод Ю.Семенычева)

Джейна

(перевод Ю.Семенычева)

Стимул

(перевод А.Шаталова)

Силки

(перевод Ю.Семенычева)

Исследовательский центр “Альфа”

(в соавторстве с Дж. Шмитцем) (перевод Ю.Семенычева)

Художник:

И.Е.Воронин

© Составление, оформление: издательство “Канон”, 1994

Альфред Элтон Ван Вогт

Точка “Омега”

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

“Представим себе привидения, богов и демонов.

Выдумаем круги ада и райские кущи, города, летающие в небесах и поглощенные пучиной.

А также единорогов, кентавров, колдунов и магов, джинов и эльфов.

Добавим к ним ангелов и ведьм, чары и заклинания, души одномерные, родственные и демонического склада.

Нафантазировать все это — не так уж сложно: люди занимаются этим не одну тысячу лет.

РАССКАЗЫ

Звездолет мрака

Одно дело — решиться на что-то, находясь на Земле, другое — осуществить те же планы в межгалактическом пространстве, подумал д’Орман. Прошло уже полгода, как он покинул Солнечную систему, как начал удаляться от гигантского колеса спирали нашей Галактики. Настал момент погружения в пучину Времени.

Чуть подран…”шей рукой он отрегулировал приборы, чтобы совершить прыжок во времени в трехмиллионный год. Он уже дотронулся до нужной клавиши, но вдруг заколебался. По теории Холлея, жесткость законов, регулирующих поток Времени на планетах, значительно ослабевала здесь, в мрачных и пустынных глубинах Космоса, куда не проникали лучи Солнца. Это создавало возможность легко обойти эти законы. Согласно тому же Холлею, в этих целях следовало сначала разогнать звездолет до максимальной скорости, подвергая ткань пространства максимальному натяжению, что и приведет к темпоральному броску.

“Вот он, нужный момент!”

— мелькнула мысль у д’Ормана. С него градом катил пот. Он изо всех сил надавил на клавишу. От резкого толчка сердце, казалось, выдавилось к горлу. Нестройно взвыл раздираемый напряжением металл. А затем все перекрыло ощущение нормального полета.

В глазах д’Ормана потемнело. Чтобы освободиться от подступавшей дурноты, он несколько раз потряс головой. Поняв, что эти неприятные ощущения вот-вот пройдут, он вымученно улыбнулся, как человек, рисковавший жизнью и выигравший в этой лотерее.

Ясность зрения разом восстановилась. Он обеспокоенно наклонился над панелью пульта управления машиной времени. И тут же в полной панике выпрямился. Ее не было на месте.

Пастораль

Лес отдыхал, купаясь в сиянии лучей далекого светила. Он, конечно, уловил появление космолета, пронзившего легкую дымку верхних слоев атмосферы. Но не покидавшая его ни на минуту настороженность к этому чуждому предмету не сразу переросла в тревогу.

Могучий и обширный, Лес раскинулся на десятки тысяч квадратных километров, опираясь на невообразимое переплетение корней и беззаботно шелестя кронами в ответ на лениво-ласковый ветерок. За его пределами, по горам и холмам, вдоль чуть ли не бесконечного морского берега тянулись другие, столь же внушительные зеленые массивы.

Лес смутно припоминал, что когда-то он спас свои владения от не совсем ему понятной угрозы. Теперь ее характер стал проясняться. Она исходила от кораблей, аналогичных тому, который спускался в эти мгновения. Память четко подсказывала, что тогда ему пришлось выдержать бой, хотя он и позабыл, каким именно образом отстоял себя.

По мере того как Лес все отчетливее осознавал приближение корабля, который уже мчался над ним в серо-красном небе, листья пошептались друг с другом о былых, неизвестно когда состоявшихся и выигранных сражениях. Вдоль сенсорных каналов лениво потекли мысли, а несущие ветви тысяч деревьев едва заметно заколыхались. Вскоре дрожь охватила все деревья. Постепенно возникал глухой шум, появилось чувство напряженности. Сначала почти незаметно, как от шаловливого бриза, прошмыгнувшего вдоль зеленой долины, затем, обретая размах и силу, ворчание переросло в трубный гул. Лес ощетинился, заходил ходуном от охватившей его враждебности, подстерегая этот корабль в небе.

Ждать пришлось недолго.

Лес зеленый…

— Тут, — повелительно сказал Меренсон.

Острие карандаша уперлось в центр зеленого пятна. Глаза буравили сидевшего напротив астронавта.

— Именно в этом месте будет разбит лагерь, господин Кладжи, — уточнил он.

Тот подался вперед, вглядываясь в указанную точку. Когда он поднял голову, Меренсон почувствовал на себе изучающий взгляд его серо-черных глаз. Неспешно выпрямившись в кресле, Кладжи спокойно спросил:

— Почему именно здесь?

Склеп

Существо еле передвигалось. Оно стонало от страха и боли, испуская противный, тонкий и дребезжащий звук. Без определенной формы и очертаний, оно при каждом конвульсивном движении непрестанно их меняло.

Создание ползло по длинному коридору космического корабля, мучительно сопротивляясь неодолимой тяге своих элементов принять форму окружающих его предметов. Похожая на магму в состоянии распада, серая масса тянулась, вздымалась и опадала, катилась и текла. В каждом ее движении отражалась отчаянная борьба с ненормальным стремлением преобразоваться в стабильную форму.

Неважно в какую! Оно готово было стать отливающей холодным голубоватым блеском стенкой из прочнейшего металла грузового корабля, стремительно летящего к Земле, или плотной резиновой дорожкой на полу. И если противиться притягательной силе пола ей было нетрудно, то совсем иначе обстояло дело с металлом, который влек к себе неудержимо. Было бы так просто навечно застыть в металле.

Но что-то мешало этому. Какое-то встроенное в него самого предназначение. Приказ, воспринятый на уровне электронов, продолжавший звучать в вибрации атомов и похожий своей неизменной напряженностью на особого рода пытку:

ДЖЕЙНА

На планете Джейна имелся лишь один, хотя и довольно обширный — порядка четырех тысяч квадратных километров, — континент, а также несколько небольших островков, разбросанных в океане.

С незапамятных времен населявшие ее десятки племен джейнийцев истребляли друг друга в бесчисленных военных конфликтах, прерывавшихся периодами относительного, всегда полного треволнений и беспокойства, затишья.

Именно в такую, далеко не безоблачную, обстановку на Джейну прибыли двое землян — Дэв и его супруга Милисса. Свою штаб-квартиру они разместили в просторном, сверкавшем белизной доме, выстроенном близ реки. Их цивилизационная миссия состояла в том, чтобы добиться самоорганизации воинственных аборигенов сначала в самостоятельные города, которые затем образовали бы единое государство. Возглавить его должен был лидер самого крупного из племен, получавший власть по наследству. Одновременно первопроходцам поручалось создать на месте научную цивилизацию, опирающуюся на модель, никогда ранее не существовавшую при схожем естественном развитии на других обитаемых планетах.

Подобное ускорение социального прогресса стало возможным благодаря использованию Символов. Они были освоены человеком и стали для него привычными в течение столетий первой фазы его становления, затем после сложной переработки они превратились в мощные физические силы мгновенного и эффективного воздействия на общество.

Обычно Символ действовал посредством мотивации. На какой-то короткий промежуток времени миллионы воль и стремлений начинали совпадать в поддержке той или иной простой идеи. В период максимальной интенсивности ее сторонниками оказывалось такое огромное число субъектов, что любая попытка как-то ей воспротивиться превращалась в смертельную угрозу для осмелившихся на этот безрассудный шаг.

1

— И вот так — каждое утро! — разразилась однажды Милисса. — Вновь и вновь тебя охватывает это мерзкое чувство никчемности и суетности существования…

Все ясно: она вознамерилась покинуть его.

— Ни тебе детей, ни будущего, — раздраженно продолжала она. — Дни следуют монотонной чередой друг за другом и ведут в никуда. Солнышко пылает, а я — словно в кромешном мраке…

“Похоже на начало предсмертной песни”, — сумрачно подумал Дэв. Его идеально литые мускулы напряглись. В голубых глазах, обладавших способностью с глубоким пониманием воспринимать действительность на различных уровнях, внезапно вспыхнула обеспокоенность. Тем не менее с его губ, отличавшихся необыкновенной подвижностью и исторгавших когда-то, в глубоко сокрытом прошлом, фразы на сотнях языков, сейчас не слетело ни слова.

Он просто смотрел, как его жена загружала своим скарбом внушительную бумажную тележку, даже не думая сделать какой-либо жест, чтобы остановить ее или прийти ей на помощь. А сборы между тем продолжались в явно нараставшем стремлении поскорее перебраться в восточное крыло здания. При этом чего только не летело на тележку: нижнее белье; драгоценности родом с пары десятков различных планет; специального изготовления подушки и прочие постельные принадлежности; всевозможные предметы мебели, каждый из которых сам по себе был произведением искусства, но прозаически использовался для хранения вещичек Милиссы; ключи — простейшие и электронные — с кнопочным устройством для энергетических реле, а также их миниатюрные модели с набором комбинаций, обеспечивавших доступ к Главному Хранилищу Символов.

2

В момент удара чувства отказали Рокуэлу, и на какое-то мгновение он отключился. Так он и пролежал несколько секунд — неподвижно, растянувшись в затененной траве. Когда же он оказался в состоянии подняться на ноги и выпрямился, то уже занималась заря. В ее неверном свете за стволами деревьев обширного парка, окружавшего дворец со всех сторон, стали проступать смутные контуры этого величественного здания.

Рокуэл постоял с минуту, вольготно закинув назад голову и шумно вдыхая воздух родной планеты. Как долго длился для него этот год отсутствия! Сколько событий произошло за это время! Но ни небо Джейны, ни столь тесно связанные с его детством холмы, казалось, ничуть не изменились. И все равно в течение всех этих мучительных для него дней пребывания в иных местах здесь, на Джейне, время продолжало свою работу скульптора, действуя неспешно и выверенно точно. Легкий ветерок ласково коснулся лица Рокуэла и умчался дальше по своим делам. Он медленно направился к проглядывавшей за первыми рядами деревьев дороге, которая, как он точно знал, должна была вывести его ко дворцу.

Как бы невероятно это ни выглядело, но он преодолел почти все отделявшее его от резиденции расстояние, прежде чем из зарослей кустов вынырнул какой-то джейсам. Рокуэл мгновенно узнал его. Им оказался Джайер Дорриш.

Джайер был сильным, крупным мужчиной, пожалуй, повыше Рокуэла ростом, внешне довольно привлекательным, несмотря на очень смуглое лицо. При виде Рокуэла его глаза прищурились, он весь подобрался, как перед прыжком.

Нагло и вызывающе, словно обращаясь к постороннему, Джайер бросил:

3

Милисса услышала, как в замке тюремной камеры повернулся ключ. Попав сюда, она так еще и не раздевалась. Присев на край неудобной кушетки, женщина с Земли с любопытством всматривалась в показавшийся в проеме открывшейся двери темный силуэт. Вошедший держал в руках электрический фонарь.

По росту она сразу же определила, что это был джейсам. Но что ее визитером оказался Джайер Дорриш, она разобралась только тогда, когда на того упал луч света. Типичное лицо местного мужчины — слишком вытянутое, явно перегруженное громадным, непропорциональным носом. Ровная и гладкая кожа темно-красного цвета.

Милисса не испытывала отвращения при виде джейнийцев. По крайней мере, утешала она себя, они хоть были типично гуманоидной расой. С пониманием она относилась и к их образу жизни, невзирая даже на ту участь, которую, как она предчувствовала, аборигены уготовили ей. Милиссе даже в голову не пришло, что она могла бы сформулировать мотив, который немедленно привел бы в действие установленный в их с Дэвом доме усилитель мыслей. Она уже решила, что бесполезно ждать помощи от супруга с его заскорузлым, на ее взгляд, мышлением.

Зато у нее возникли собственные соображения, прекрасно отвечавшие той обстановке, в которой она оказалась. Они вызревали в ней в течение целого дня.

Джейсам решительно направился к кушетке. Упреждая его, она поспешно затараторила:

4

Все то время, пока распалившаяся, набухшая угрозой толпа осаждала дом Дэва, Рокуэл неотлучно находился в центральном узле связи дворца. Он неоднократно напрямую связывался с офицером, командовавшим на месте силами порядка, интересуясь складывавшейся там ситуацией.

Наконец совершенно измотанный, чувствуя себя несколько виноватым перед Нердой за столь позднее возвращение, он направился домой. Странно, отметил он, подходя к спальне, почему там темно? Его остро кольнуло тревожное предчувствие неладного.

Рокуэл зажег свет и замер, полный смятения. Нерда спокойно лежала в ночной сорочке в постели. С закрытыми глазами. Ровно и спокойно дышала.

Мысли Рокуэла молнией метнулись к их разговору вчерашним утром. Только сейчас он осознал, что бесповоротно утратил в глазах жены свой мужской авторитет. И опять ему назойливо и тревожно вспомнилась собственная неспособность осмыслить идею Символа.

Стоя у изголовья жены, заснувшей без его обязательного в таких случаях предварительного разрешения, Рокуэл мучительно раздумывал о тех скандальных последствиях, которые грозили бы ему в том случае, если до кого-то дойдет известие о ее бунте. Уже одно то, что он отсутствовал целый год, существенно подорвало позиции трона С момента же возвращения прошло слишком мало времени, чтобы он смог поправить это положение и полностью восстановить былую власть. Он уловил недвусмысленную напряженность в среде джейнийской знати и твердо знал, что понадобится определенное время, чтобы эти, склонные к насилию и полные подозрительности, вельможи убедились, что новый закон не представляет для них прямой угрозы.

СТИМУЛ

Вирджиния Меншен оказалась здесь совершенно случайно. Она выходила из ресторана, как вдруг увидела сразу пять пожарных машин, стоящих на противоположной стороне улицы у здания, из открытой двери которого валили густые клубы дыма.

Вирджиния подошла поближе. Будучи журналистом, она обладала профессионально развитым любопытством и нюхом на сенсации. Правда, стоит сказать, что пожары давным-давно перестали являться темой ее репортажей, но раз уж подвернулся случай, у нее в голове сразу начала слагаться небольшая статейка, начинающаяся примерно так:

На фасаде здания она прочла длинную вывеску, гласящую: “НАУЧНЫЕ ФУТУРИСТИЧЕСКИЕ ЛАБОРАТОРИИ”, а несколько ниже: “НЕВРОЛОГИЧЕСКИЕ И ОРГАНИКО-ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ”.