Зверь

Ван Вогт Альфред Элтон

СОДЕРЖАНИЕ:

А дом стоит себе спокойно… (перевод Ю.Семенычева)

Творец вселенной (перевод И.Щербаковой)

Зверь (перевод И.Бойко)

Составитель:

Н.Саркитов

Художник:

И.Е.Воронин

© Составление, оформление: издательство “Канон”, 1994

Альфред Элтон Ван Вогт

Зверь

А дом стоит себе спокойно…

Пролог

Погруженное в бездну мрака сознание смутно отреагировало на чей-то мужской голос:

— А я ведь, доктор, уже слышал о подобного рода ранах, но видеть их до сих пор не приходилось.

Мелькнула мысль: значит, впившаяся в него на той улочке пуля только ранила, и он жив. Все еще жив! Но взметнувшееся было ликование исчезло как туман, и снова — штопором в глубокий сон. Когда вынырнул из него вторично, говорила уже женщина:

— Это Таннехилл… Артур Таннехилл из Альмиранте, что в Калифорнии.

— Точно?

1

До Рождества оставалось три дня, и Стивенс засиделся в тот вечер на работе допоздна, разгребая текучку в надежде встретить праздники с легкой душой.

Позднее пришлось признать, что это обстоятельство оказалось одним из самых решающих в его дальнейшей судьбе.

Незадолго до полуночи, когда он уже расставлял по своим местам понадобившиеся ему книги по юриспруденции, раздался телефонный звонок. Машинально взяв трубку, он произнес:

— Эллисон Стивенс слушает.

— Это из телеграфной службы Вестерн Юнион, — отозвался женский голос. — На ваше имя, мистер, поступила телеграмма. От Уолтера Пили из Лос-Анджелеса.

2

В кромешной темноте Эллисон Стивенс на ощупь двинулся по направлению к незнакомке. Он недоумевал, что это за штука — “термический луч”.

— Вы где? — растерянно спросил он.

— Здесь, на полу.

Он склонился над неожиданной посетительницей. Все это здорово смахивало на какой-то кошмар. Где-то за стенами дома притаились люди, которые, возможно, вот-вот начнут штурмовать двери. В нем вдруг вскипела ярость. До этого момента он относил это дело к категории тех, в которые предпочтительней не вмешиваться, теперь же его распирало желание перейти к активным действиям. Он бросился к свою комнату и достал из ящика стола “намбу” — весьма эффективный пистолет японского производства. Сунув его в карман, Стивенс вернулся к Мистре Лэнетт.

— Куда вас ранили? — осведомился он.

3

Уже входя в безлюдный вестибюль, Стивенс услышал хотя и приглушенный, но брызжущий весельем гул праздничного буйства где-то в чреве здания. Он несколько раз безуспешно пытался вызвать лифт, пока не сообразил, что весь персонал отмечает Рождество.

Поднявшись по лестнице, он прошел в офис Холанда. Первое впечатление — настоящее светопреставление. Мужчины и женщины сидели где попало — на письменных столах, на полу. Некоторые стояли, сбившись в кучки. По всем углам — уйма бутылок и стаканов.

Похоже, тут не было никого, кто не был бы охвачен этой разгульной атмосферой. Значит, если Таннехилл здесь, то он наверняка среди резвящейся публики.

Сам Фрэнк Холанд устроился в уголочке, сидя прямо на полу. Стивенс налил себе выпить и стал ждать, пока следователь обратит на него внимание. Наконец Холанд, глядя поверх наполненного бокала, остановил на нем свой замутненный алкоголем взгляд, но узнал адвоката не сразу. Но, поняв, кто это, испустил пронзительный клич:

— Эй! Стивенс!

Творец вселенной

1

Лейтенант Мортон едва держался на ногах, когда вышел из коктейль-бара. Несколько секунд он стоял неподвижно, собираясь с силами, для того чтобы продолжить свой путь, и вдруг почувствовал у себя за спиной какое-то движение. Он осторожно повернулся и не успел шагнуть в сторону, как вышедшая вслед за ним из бара девушка натолкнулась на него и чуть не упала, судорожно вцепившись — в рукав его кителя. По-видимому, она была еще более пьяна, чем он сам. Ему с трудом удалось сохранить равновесие и не дать ей упасть, и он уже почти отпустил ее, как вдруг она еле разборчиво пробормотала: “Вы обещали отвезти меня домой”.

Каргилл оторопел. Он был уверен, что видит ее первый раз в жизни, и уже собирался сказать ей это, но промолчал, так как вдруг понял, что еще никогда в жизни не был так жутко пьян. А что с ним происходило в течение предыдущего часа, он вообще не мог вспомнить, так что, вполне возможно, эта девушка говорила правду.

Во всяком случае он определенно собирался найти кого-нибудь, с кем можно было бы провести остаток вечера. Да и вообще, какое все это имело значение? Оставалось всего три дня до конца отпуска, и ему было совершенно некогда уточнять, как далеко зашли их отношения.

— Где ваша машина? — спросил он со всей решительностью, какую только мог собрать в своем расслабленном теле.

Слегка пошатываясь на ходу, девушка повела его к своей машине. Это был “шевроле”. Она подождала, пока Мортон откроет ей дверь, и рухнула на сиденье. Все тело ее как-то сразу обмякло, и голова безжизненно повисла. Каргилл сел за руль и еле удержался от того, чтобы тут же не сползти на пол, положить голову на сиденье и заснуть.

2

Темнота стала рассеиваться, но все вокруг было видно очень смутно, контуры предметов были расплывчатыми и неопределенными. Каргилл потряс головой, потер глаза и почувствовал, что к нему начало возвращаться нормальное зрение. Он увидел, что сидит на стуле в углу просторной, со вкусом обставленной гостиной. Слева находилась дверь, видимо в спальню — был виден край кровати. Стена напротив была, как ему показалось, зеркальной. Но это зеркало выглядело как-то необычно. В нем отражался не он, а какая-то девушка, которая, так же как и он, сидела на стуле в следующей комнате, представляющей собой зеркальное отражение той, в которой находился он. Это была та самая девушка, которая называла себя Мари Шане.

Каргилл поднялся со стула и принялся осматривать квартиру. Да, его догадка была правильной, и дверь налево действительно вела в спальню, рядом с которой находилась ванная. Дверь из ванной выходила, очевидно, наружу, но она была заперта. А зеркальная стена гостиной, как оказалось, была на самом деле стеклом, разделяющим две одинаковые квартиры с одним и тем же расположением комнат. На одной из стен висели часы, на которых горела надпись: “6 мая, 18 часов 22 минуты”. Они, видимо, остановились месяц назад.

Пока Каргилл осматривал квартиру, он ощущал какое-то нервное возбуждение, но вскоре напряжение пропало и он устало опустился на стул, неприязненно глядя на девушку и вспоминая ту карточку, на которой он прочел это безжалостное слово “смерть”.

Погруженный в свои тяжелые раздумья, он не сразу заметил, что девушка встала и подошла к разделяющему их стеклу. Она произнесла что-то, но он увидел только, как двигались ее губы. Ни единого звука до него не донеслось. Каргилл, выйдя из своего оцепенения, вскочил со стула, подбежал к стеклянной стене и крикнул:

— Где мы находимся?

3

Каргилл медленно и осторожно поднялся на ноги и, к своему удивлению, не почувствовал ни боли, ни головокружения, ни вообще каких бы то ни было неприятных ощущений.

Он стал осматриваться. Комната была большая, с высокими потолками, стены и пол облицованы каким-то материалом, напоминавшим мрамор. Здесь почти не было мебели, только у одной стены стояло что-то вроде стульев. В дальнем углу комнаты была дверь в форме арки, а вид из единственного в комнате большого окна загораживали какие-то кусты.

Внезапно он обернулся, почувствовав, что за ним наблюдают, и увидел ироническую усмешку на лице Энн Рис.

— Ну и как? — спросила она снисходительным тоном. — У вас довольно дурацкий вид, должна вам сказать.

Каргилл посмотрел на нее со злостью. Сейчас она показалась ему более миниатюрной, и, очевидно, она была старше, чем он думал раньше. Ей было, наверное, лет двадцать пять, и, скорее всего, она была не замужем. Молодые замужние женщины с детьми не бывают такими авантюристками и не вступают в группы заговорщиков.

4

Еще до того как окончательно проснуться, Каргилл почувствовал, что он как будто парит в воздухе. Сначала он никак не мог сориентироваться ни во времени, ни в пространстве. Он потянулся, и в ногах его загремело что-то тяжелое, сковывающее движение. Охватившее его при этом чувство тревоги мгновенно стряхнуло остатки сна.

Каргилл все вспомнил, увидев над собой металлический потолок, а на ногах — цепи. Он начал подниматься с постели и вдруг почувствовал, что в комнате кто-то есть. Он не успел повернуть голову, чтобы посмотреть, кто же это, как вдруг что-то больно хлестнуло его по шее, обжигая кожу.

— Вставай, ты, бездельник! — Человек, стоящий в дверях, уже замахнулся хлыстом, чтобы ударить его снова.

У Каргилла от ярости потемнело в глазах. Он рванулся, чтобы броситься на обидчика, но цепь не пустила его. Его охватило отчаяние от сознания своей беспомощности и такого унизительного положения.

Человек вновь ударил его. Каргилл попытался увернуться, и удар частично пришелся по его рукаву, а острый конец хлыста звонко щелкнул по металлической стене. Человек снова занес над ним руку для удара.

Зверь

Глава 1

Серо-голубой двигатель почти схоронился в зеленом склоне холма. Он пролежал там все лето 1972 года- бездушная металлическая штуковина, таящая в себе силы, не уступающие по мощи самой Жизни. Дождь омывал его весь июль, а затем и август, солнце жгло его лучами. По ночам в металле тускло отражались безразличные к его участи звезды. Движимый им корабль начал входить в верхние слои земной атмосферы, когда метеорит вспорол блок крепления. В мгновение ока с неописуемой силой двигатель изорвал в клочья остатки конструкций, нырнул в зияющее, проделанное метеоритом отверстие и устремился вниз, вниз.

В течение недель после этого он пролежал на склоне холма, с виду безжизненный, но по-своему вполне живой. В силовое поле попала грязь и спрессовалась настолько, что для того, чтобы прикинуть, с какой скоростью она вращается, потребовалась бы особая острота восприятия. Даже мальчишки, присевшие одним прекрасным днем на фланец двигателя, не обнаружили конвульсий грязи. Если бы один из них попал замурзанной рукой в этот энергетический ад, образующий силовое поле, то мускулы, кости и кровь разлетелись бы струями, как при взрыве бензина.

Но мальчишки ушли, а двигатель лежал на том же месте до вечера, когда у подножия холма появилась поисковая группа. Возможная находка была совсем недалеко. Их было двое, наверное, они уже подустали в этот поздний час; тем не менее они были тренированными наблюдателями, тщательно осматривающими склон. Но облако занавесило яркое солнце, и они прошли мимо, так ничего и не обнаружив.

Прошла неделя с небольшим, и опять на исходе дня взбирающаяся на холм лошадь вскарабкалась на выступающий двигатель. Ее седок начал спускаться на землю удивительным образом. Одной рукой он взялся за луку седла и приподнялся над лошадью. Небрежно, без напряжения он перенес левую ногу, на мгновение замер в воздухе и спрыгнул на землю. Ощущение исходящей от него силы подчеркивалось явным автоматизмом движений. Все это время его внимание было приковано к штуковине под ногами.

Его худое лицо исказилось, когда он принялся рассматривать машину. Он посмотрел по сторонам, его глаза сощурились. Потом до него дошел смысл собственных мыслей и он сардонически улыбнулся. Под конец осмотра он пожал плечами. Маловероятно, что его кто-нибудь видел. До Кресцентвилла было больше мили, а большой окруженный деревьями белый дом на расстоянии трети мили к северо-востоку казался пустым.

Глава 2

На следующий день Пендрейк первым делом отправился в редакцию местной газеты. В сорока выпусках еженедельника “Кресцентвилл клэрион” он не обнаружил ничего нового. Он прочитал две первые страницы каждого номера, не пропустив ни одного заголовка. Но там не сообщалось ни о авиакатастрофе, ни об изобретении нового типа двигателя. В конце концов, уже в приподнятом настроении, он вышел под горячие лучи августовского солнца. Невероятно. Тем не менее если так пойдет и дальше, то двигатель останется у него.

От газетчиков он направился прямо в местное отделение национального банка. Служащий, ведающий ссудами, робко улыбнулся, когда Пендрейк сообщил ему о своем намерении, и предложил переговорить с управляющим банка. Управляющий предложил ему:

— Мистер Пендрейк, вам вовсе необязательно закладывать ваш коттедж. На вашем счету имеется внушительная сумма. — Он представился Родериком Клеем и продолжил: — Как вам известно, когда вы в составе военно-воздушных сил отправились в Китай, вы отписали все свое имущество вашей жене, за исключением коттеджа, в котором сейчас проживаете. Насколько я понимаю, это упущение было чистой случайностью.

Не решаясь заговорить, Пендрейк кивнул. Он уже знал, что последует дальше, и слова управляющего просто подтвердили его догадку. Тот произнес:

— В конце войны, через несколько месяцев после того, как вы с женой стали жить раздельно, она тайно перераспределила в вашу пользу всю собственность, включая боны, акции, наличность, землевладения, в том числе и поместье “Пендрейк”. При этом было указано не ставить вас в известность о происшедшем до момента, когда вы тем или иным способом означите потребность в деньгах. Также было оговорено предоставление ей минимального месячного содержания на собственные нужды и на уход за домом. Смею утверждать, — управляющий излучал вежливость и самодовольство, полностью удовлетворенный ходом разговора, который он, должно быть, спланировал в праздные моменты службы, пробираемый дрожью предвкушения, — ваши дела процветали вместе с делами нации. На настоящий момент вы располагаете акциями, бонами и наличностью — всего на сумму около одного миллиона двухсот девяносто четырех тысяч долларов. Если желаете, один из клерков подготовит для подписи чек. На какую сумму?

Глава 3

Он прибыл в Вашингтон утренним рейсом из Дормантауна и сразу отправился в офис “Хоскинс, Кендлон, Бейкер и Хоскинс, юристы-патентоведы”. Через минуту после того, как он представился, в приемную вприпрыжку вбежал стройный, с шиком одетый молодой мужчина. Не обращая никакого внимания на ошарашенный вид младшего клерка, он прокричал пронзительным голосом:

— Стальной мужик из военно-воздушных сил! Джим, да я…

Он остановился. Его голубые глаза расширились. Он изменился в лице и ошалело уставился на пустой рукав Пендрейка. Потом, не говоря ни слова, потащил Пендрейка в личный офис.

— Человек, который в спешке отрывал дверные ручки, который сокрушал все, что держал в руках, стоило ему немного разволноваться… — Он встряхнулся и с усилием сбросил нашедшее на него настроение. — Как Элеонора, Джим?

Пендрейк знал, что начало будет трудным. Коротко, насколько это было возможно, он пояснил:

Глава 4

Было восьмое октября, за полночь. Пендрейк, наклонив голову, продирался сквозь сильные порывы восточного ветра на хорошо освещенной улице района Ривердейл города Нью-Йорк. По мере продвижения вперед он всматривался в таблички с номерами домов: 418, 420, 432.

Дом под номером 432 стоял третьим от угла, и Пендрейк прошел мимо него к фонарному столбу. Повернувшись спиной к ветру, он еще раз при хорошем освещении изучил свой бесценный список — последний контроль. Сначала Пендрейк намеревался проверить каждого из семидесяти трех американцев, перечисленных в этом списке, начиная с буквы “А”. Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что ученые из фирм типа “Вестингауз” или “Рокфеллер Центр”, сотрудники частных лабораторий, не обладающих достаточными средствами, а также физики и профессора, проводящие индивидуальные исследования, являются наименее вероятными кандидатами. Первые — ввиду невозможности сохранения секретности, последние — потому, что для создания такого двигателя потребовалась бы весьма крупная сумма денег. Это ограничивало размах его поисков двадцатью тремя частными предприятиями.

Даже эта задача была исключительно сложной для одного человека. Постоянный риск попасть в переделку оставил отпечаток усталости на его лице, отзывался напряжением в мускулах тела и растущей правой руке. А ведь это была всего лишь одиннадцатая попытка. Остальные оказались настолько же бесплодными, насколько были опасными.

Пендрейк спрятал список и вздохнул. Тянуть было нельзя. Алфавитная очередь подошла к институту Лембтона. Ведущий физик этого заведения, выдающийся ученый доктор Макклинток Грейсон жил в третьем доме от угла.

Пендрейк подошел к передней двери затемненного здания и испытал первое разочарование. Он почему-то думал, что дверь окажется незапертой. Его надежды не оправдались, и это означало, что все двери, которые он когда-либо в своей жизни открывал, даже не обратив внимания на то, что они заперты, оказались теперь прецедентами, доказательствами того, что уэльсский замок можно сломать почти бесшумно. Замок хрустнул с легким звоном металла, внезапно подвергшегося сильнейшему давлению.