Два заповедника

Васильев Владимир Николаевич

Человек слаб – и одновременно силен, силен беспредельно.

Человек способен выжить в самых адских, самых противоестественных условиях.

Но легко ли ему остаться человеком там, где само выживание на первый взгляд ставит под угрозу привычную этику и мораль?

Пассажирам и экипажу круизного космического лайнера, чудом высадившимся после крушения на уникальную и странную планету, где жизнь возможна только на гигантских островах-листьях, плавающих в воздухе, предстоит выяснить это на практике.

Насколько же дорогую цену они заплатят за выживание?

Часть первая

Артем Шпилевой, бармен, лайнер «Одесса», дальний космос.

Ло Тан, охотник клана логвита Андира, Поднебесье.

Ва Дасти, певец-сказочник, вольный, Поднебесье.

Глава первая

Просыпаться с похмелья – невеликое удовольствие.

Артем долго балансировал на грани небытия и реальности, выясняя, стоит ли жить, если впереди часа два мук и страданий.

Но муки пройдут. А значит, нужно вставать. Тем более что скоро отправляться на смену.

Он приоткрыл глаза – приглушенный белый свет заливал каюту. Как удалось вчера добраться до нее? Небось Юра привел. Или принес. Ну и ладно, нечего было накачивать его, Артема. Рад, что уродился громадиной, никакой алкоголь его не берет.

Повод вчерашней пирушки растворился не то в седьмом, не то в восьмом коктейле. Кажется, чей-то день рождения. А шампанское в сочетании с чем-нибудь более крепким всегда действовало на Артема как выключатель.

Глава вторая

Ло Тан взглянул на солнце и тотчас прищурился. Слезинка, щекоча кожу, стекла по щеке. Времени у него оставалось еще достаточно.

Слетать на соседний Лист, маячивший на горизонте, конечно, заманчиво. Поохотиться… До темноты. На ночь лучше, конечно, не оставаться: разыграется буря, разнесет Листы… Такое уже случалось. Болтайся потом в небе много раз по много часов в поисках своего клана!

Поправив пояс, ло Тан зашагал к клену. Крылья он присмотрел себе на загляденье: узкие, длинные, глянцевито поблескивающие. Крепкие и удобные: ло Тан был прекрасным летателем и любил закладывать в небе рискованные виражи. Правда, виражи казались рискованными только со стороны, ибо прекрасный летатель лучше прочих знает, что такое допустимый риск. А который не знает – вряд ли доживет до дня, когда его назовут прекрасным летателем. Рухнет вниз, на скалы и камни или вообще в океан. Незавидная участь…

Вскоре ло Тан уже парил над миром в объятиях мощного восходящего потока. Из нижнего слоя всплывал буро-коричневый кит, разворачиваясь мордой в сторону от Листа ло Тана, чтоб не столкнуться. С правого бока кита свисало сразу четыре прилипалы; левого ло Тан не видел. Несколько лоцманов шныряло туда-сюда перед мордой кита; а вдалеке кружил голодный и одинокий горд. Полупрозрачное тело хищника сокращалось в такт реактивной струе, ло Тан позавидовал скорости горда. На крыльях такого никогда не догнать…

Горд боялся нападать на кита, потому что был один. Отбился от прайда, что ли? Обычно горды охотятся по пять-семь особей, боевыми группами. А прайд – самки с детенышами – обычно поджидает слоем ниже. Кит одинокого хищника презрительно игнорировал. Ну-ну, поглядеть бы на тебя, когда гордов станет больше…

Глава третья

На камбузе Артем всегда чувствовал себя прекрасно. Даже лучше, чем в собственной каюте. И на огромной «Одессе», и на предыдущей посудине, размерами поскромнее, которая называлась «Карандаш». На «Карандаше» Артем вообще всем камбузом заведовал. А вот после перевода на «Одессу» пришлось переквалифицироваться в бармены, потому что пассажирский лайнер возит людей, а не контейнеры со всякой всячиной, как трудяга «Карандаш». А люди в полете склонны торчать в барах или киносалонах. В перерывах между прыжками – перед каждым прыжком пассажиры и экипаж погружаются в гиперсон, потому что прыжок-пульсацию в активной фазе даже микроорганизмы переносят плохо.

Привычно программируя кухонный автомат, Артем вспоминал предыдущий свой звездолет, маленькую, всего из восьми человек, команду, первые полеты…

Пальцы порхали над клавиатурой, а мысли витали далеко-далеко. Где ты сейчас, трудяга «Карандаш»? В каких забытых богом звездных системах скитаются от мирка к мирку капитан Шнейдер и старпом Радович? По каким секторам прокладывает курс собаку съевший в подобных делах штурман Дрозд по кличке Циркуль?

Артему очень не хотелось уходить с «Карандаша», но кому-то в управе взбрело в голову, что место кока на грузовиках – отличная практика для выпускников космоходки. И на «Карандаш» немедленно прислали пухлого юнца, пока еще восторженного и одержимого космосом, а Артему выписали направление на лайнер и бесцеремонно дали под зад коленом. Артем с грустью сдал камбуз юнцу, вспомнив заодно, что восторженность и одержимость с него самого отшелушились за каких-то три-четыре рейса, и сошел в космопорту Офелии. «Карандаш» отправился в очередной драфт-рейс; а спустя неделю на Офелии отшвартовалась красавица «Одесса». И кок Шпилевой превратился в бармена Шпилевого. Честно говоря, готовить пищу Артему нравилось больше, чем смешивать коктейли, и не зря его смена в баре славилась самым грандиозным выбором закусок, бутербродов и салатов. Однако поваров на «Одессе» имелся полный штат, а барменов вечно не хватало.

Автомат, пискнув, завершил программу. Артем очнулся от воспоминаний и вдруг до него дошло: какой Шнейдер? какой Радович? Они уже семьсот лет мертвы! Семьсот лет! Артем в далеком будущем, затерянный в космосе, черт-те где, у никому неведомого мира; один-единственный человек на немереном лайнере класса «Люкс-Алеф». И существуют ли в этом будущем Земля, Офелия и прочие земные колонии? Вопрос вопросов…

Глава четвертая

К утру костер окончательно погас, и ло Тан во сне заполз чуть ли не в самые угли. Бархатистый пепел, потревоженный его дыханием, проник в ноздри; ло Тан чихнул и проснулся.

Кроме него самого у кострища спали еще трое – нахлебавшийся веселящего ма Сайос и братья Шиди. Длинные тени лежали на теле Листа; трава казалась посеребренной от росы.

Ло Тан зевнул, потянулся и встал, разминая одеревеневшее тело.

Он успел побродить по лесу, напиться отвара у штабной полости, починить племяннику-жаворонку игрушечный лук, поболтать с братьями Шиди и даже хлебнуть малость веселящего с ма Сайосом, которому без утреннего глотка весь день обычно было нехорошо, а ва Дасти все это время бессовестно дрых в полости ло Тана. Впрочем, удивляться особо не стоило: Дасти пел допоздна и ушел потом не один, а с той самой девчонкой, с которой весь вечер перемигивался. Так что заснуть ему долго еще не позволяли. Вот и наверстывает под утро.

Ближе к полудню, когда проснулись даже самые отчаянные засони и ночные дежурные, прилетел отец со своим младшим братом, дядей ло Тана. Ло Тан не видел, как они снижались. Вроде бы они вернулись без добычи и сразу же направились к полости логвита. Ло Тан некоторое время раздумывал – пойти туда же, повертеться неподалеку, а когда отец с дядей выйдут от логвита, постараться выведать – что за новости они принесли. Раз без добычи и сразу к логвиту – конечно же, новости.

Часть вторая

Никита Тарханов, эмбриомеханик, гражданский флот, рейд, дальний космос.

Артем Шпилевой, в прошлом – бармен лайнера «Одесса»; ныне терпящий бедствие на неустановленной планете.

Ло Тан, охотник клана логвита Андира, Поднебесье.

Ва Дасти, певец-сказочник, вольный, Поднебесье.

Глава первая

«Назову ее Селентиной», – решил Ник.

Планета была красивая – голубовато-зеленый шар, похожий на елочную игрушку, маленькое чудо на фоне бестелесного космоса и равнодушных далеких звезд.

Ник не любил звезды. Впрочем, звезды способны любить лишь те, кто никогда не выходил в пространство. Это только считается, что космолетчики жить не могут вдали от звезд и шалеют от расстояний: без этого не сможет жить только законченный псих. Любят обычно то, чего лишены. Лишены хотя бы частично.

Космолетчики, например, любят кислородные планеты. А что еще любить? Не метеориты же…

Рейдер переходил из маршевого режима в маневровый, потом – в орбитальный; Ник, зевая, слонялся по рубке и пялился на услужливые экраны. Желтое, словно сыр, солнце какого-то там спектрального класса искрилось, как ему и положено, да сияло. Ника оно мало заботило – спецы будут с ним разбираться, а у него, Ника то есть, свои дела. Не заботил его и узкий серпик планеты-соседки на внешней орбите. Или, возможно, спутника Селентины – Ник не стал даже уточнять. «Сядешь – все само-собой прояснится», – давно усвоил Ник. Подыскать имя луне можно и позже, внизу, через сутки-другие. Куда спешить? Вдруг луна снизу как-нибудь по-особому выглядит?

Глава вторая

Почему-то в последнее время Артем просыпался очень рано. Но в клане много кто к его пробуждению уже не спал.

Впрочем, в клане всегда кто-нибудь бодрствует и кто-нибудь спит. Наверное, из-за местного солнца.

Артем постепенно привык к замысловатым кренделям, которые выписывало на небосводе местное светило. И с жизнью на Листе пообвыкся. Время всегда берет свое. Уже не единожды Артем ловил себя на том, что мыслит не как космолетчик из экипажа «Одессы», а как один из мужчин клана Андира. Пусть во многом неумелый, да и наивный кое в чем. Но уже далеко не тот чужак, который свалился на необитаемый Лист чуть более полугода назад.

За это время Артем впитал немало местных реалий и вник в массу мелочей. Узнал много о жизни людей на Листах, о клане, в который попал, и о других кланах. О Поднебесье и его коренных обитателях, которыми кишело небо, и даже начал учиться обращению с крыльями, но, говоря начистоту, в последнем продвинулся не шибко. Во всяком случае, Артем четко осознавал, что время, когда он сможет самостоятельно шагнуть за третью кромку с крыльями за спиной, придет еще очень не скоро.

Узнал, как добыть на Листе воду и в какие полости можно сбрасывать отходы. Узнал значение артиклей перед именами – таинственный то ли Лотан, то ли просто Тан оказался по рождению Таном, когда начал ползать – стал но Таном, когда впервые взлетел над Листом на крыльях – переродился в то Тана, а когда убил первого в своей жизни хищника – обрел артикль настоящего мужчины, защитника и добытчика.

Глава третья

Когда Ник вернулся, вездеход уже вырос, станция затягивала двухскатную кровлю силикоидной пленкой под венскую черепицу, а коттедж гнал внешние стены. Станция, похоже, оживет под вечер, жилье же будет готово только завтра. Ник вздохнул: придется пару ночей провести в кабине посадочного бота. Не катастрофа, конечно, но кто же не тянется к комфорту?

Он бросил на траву тушу убитой косули. Косуля как косуля – только мех с зеленоватым отливом да рожки иной формы, чем у земных косуль. Даже повадки те же, Ник замучился подбираться к пасущейся добыче, ветер все время менялся, а обоняние у зверушек будь здоров… Впрочем, интеллект все равно победил инстинкты. Собственно, именно поэтому Ник прилетел на звездолете и охотился на никогда не покидавшую свой лес косулю, а не наоборот. «Хищник всегда побеждает», – подумал Ник, но тут же вспомнил, что человек, строго говоря, не хищник, человек всеяден. «Тем более, – подумал он. – Узкая специализация – враг разума. Побеждает тот, кто умеет приспосабливаться».

Сноровисто разделывая тушку, Ник насвистывал какой-то варварский мотивчик; руки его по локоть испачкались в крови, а перед этим он основательно извозился в траве, скрадывая добычу.

– Я являю собой образ кровожадного захватчика. – Ник ухмыльнулся. – Видела б меня сейчас Светка…

Требуху Ник отнес в сторону и закопал поглубже, мясо поставил замачиваться в холодильник, а шкурку растянул в кондише сушиться. Взял допотопный топорик вместо обычного лазера и, продолжая насвистывать, отправился за дровами.

Глава четвертая

Артем опасливо поглядел на корзину, отдаленно напомнившую ему плетеный лапоть из Владимирского краеведческого музея, куда Артема не раз водили на экскурсии неугомонные родственники мамы.

– А-а-а… она достаточно прочная? – с сомнением протянул Артем, взглянув на ло Тана. – Не развалится в воздухе?

Ло Тан хмыкнул:

– Ну, попробуй порви или сломай. Любой прутик, любую лиану. А мы с Дасти поглядим, посмеемся.

Артем покорно вздохнул, подошел поближе и осторожно потыкал в плетеный борт корзины кулаком. Борт слабо пружинил под нажимом.