Клинки

Васильев Владимир Николаевич

Там, где высоко вздымаются древние горы, там, где царят вечные холод и зима, укрыта тайна. Викинги зовут ее ларцом Мунира-ворона, печенеги – Волшебным сундуком, светловолосые же славянские воины сказывают, будто скрыты в том ларце великие Книги Ремесел, равных коим нет под этим небом.

И случилось, так что с трех разных сторон света пошли на волшебный ларец три дружины. Одна – норманны, сыны морей. Другая – степняки-кочевники. Третья же – витязи-русичи. Шли дружинники сквозь опасность, тьму, колдовство, шли по миру нашему и мирам иным. Но лишь одной дружине из трех под силу было обрести желанное…

Книга первая.

Рубины Хозяина Ко

Пролог

Солнце заливало долину багровым закатным светом. Чернела оттаявшая земля, кое-где в тени грязными пятнами проступал рыхлый умирающий снег. Долина просыпалась от зимней спячки – пропитанная влагой почва скрывала набухшие семена, пробуждались в деревьях застывшие за зиму живительные токи, еще медленные и вялые, но крепнущие с каждым днем. Наполнились жизнью мелкие мутные лужи, на свет и тепло выползла помятая сонная муха, а длинноухий линяющий заяц бодро обгрызал на кустах округлые бугорки почек.

Лишь там, где вздыбились древние горы, царили холод и зима. Недоступные пики сверкали первозданной нетронутой белизной, разделенные отвесными темными провалами. И ослепительно блестел на солнце их вечный нетающий снег.

Только беркуты знали это место в горах, недоступное бескрылым земным созданиям – ровную квадратную площадку на вершине высокого пика, где хозяйничает бродяга-ветер. Небольшой прямоугольный ящик, наполовину вросший в мерзлую землю, грязно-серый, без выступов и впадин, неподвижный и безжизненный. Беркуты его не боялись, отдыхая на теплой шероховатой поверхности. Теплой, несмотря на окружающие ящик снега.

Но ящик не был просто бессмысленной глыбой. Там, внутри, жил таймер, отмеряя минуты и часы, дни и столетия. И когда подходило время он извергал сложный и мощный телепатический импульс, раз в тысячу лет. А потом ждал ответа, пусть слабенького и несмелого. И, не дождавшись, замирал еще на тысячу лет, чтобы вновь послать в мир отчаянный крик – призыв к пробуждающемуся и крепнущему разуму.

Шестнадцать раз импульс оставался безответным. Правда, последний раз послышался слабый и неясный шепот, но ответом это назвать было еще нельзя.

1. Знак

Оставалось еще около двух часов ходьбы, когда Вишена решил передохнуть и съесть остатки мяса. Лес мрачно наваливался на тропу, смыкаясь вверху сплошным зеленым сводом, но Вишена давно привык к его постоянному давлению. Мало кто в здешних краях решался на путь в одиночку через Черное – громадный старый бор, за которым прочно закрепилась дурная слава. Вишена все же пошел, потому что попутчиков не нашлось, а не откликнуться на зов Боромира он не мог. Четвертый день Вишена мерял шагами единственную тропу через Черное, вспугивая зверье и нечисть, и пока никто его ее трогал. Правда, второй ночью кто-то долго бродил вокруг костра, Вишена явственно видел темный силуэт и два пылающих красным глаза. Пришлось обнажить меч и два волшебных изумруда на гарде отогнали ЭТОГО. Кто ЭТО был, Вишена так и не понял. Для вовкулака он слишком велик, а для упыря вел себя уж очень тихо. Впрочем, Вишена не особенно ломал голову – мало ли нечисти водится в Черном?

Костер разводить не имело смысла – он хотел передохнуть и подкрепиться, чтобы сегодня же успеть к Боромиру. Привалившись спиной к старой сосне, Вишена жевал сушеное мясо, щурясь и поглядывая вверх, на пробивающийся сквозь кроны солнечный свет, изредка зачерпывая ладонью из шустрого лесного ручейка холодной, до ломоты в зубах, и чистой, как горный хрусталь, воды.

Шел Вишена в Андогу – поселок на берегу неширокой спокойной реки, носящей то же название. Он уже бывал там дважды – у Боромира перед Северным Походом и у него же на празднике Желтых Листьев. Видимо, Боромиру приглянулся ловкий и бесстрашный боец-южанин, ибо далеко не все витязи Северного Похода получили приглашение на тот памятный праздник. Вишену пригласили, встретили с радостью и почестями. А теперь, спустя три года, Вишена получил послание – маленький медный нож. На рукоятке виднелась резьба – всего два слова: «Ты нужен». Раздумывать Вишена не стал. Ножен не было, а это значило, что меч свой забывать никак нельзя. Утром он уже отправился в путь. Что затеял Боромир Вишена еще не представлял. Но только не большой поход. Наверняка. Перед Северным Походом о нем знали и Лойда, и Тялшин, и все окрестные селения. Сейчас вообще никто ничего не знал. Вишена догадывался, что Боромир не прочь предпринять что-то крупное, но предварительно решил собрать самых верных людей на совет. Весна только началась и времени до холодов оставалось предостаточно, чтобы добраться даже до Северной воды.

Стрела, пущенная из чащи, вонзилась в дерево, о которое опирался Вишена. Он мгновенно упал и отполз за ствол, раньше, чем стрела запела, воткнувшись в сосну. На звук спускаемой тетивы Вишена всегда реагировал раньше, чем стрела долетала до цели.

На той стороне ручья не шевельнулась ни одна ветка. Стрелок затаился. Но он стоял, либо на ногах, либо на коленях, ведь лежа из лука на выстрелишь, а Вишена лежал. Рано или поздно стрелок двинется и выдаст себя. Вишена же мог лежать хоть до утра.

2. Мечи

К Андоге Вишена вышел около полудня. Болото он обогнул и обнаружил, что завели его далеко в сторону Лежи. Андога оставалась справа и Вишена быстро зашагал по найденной тропе. Дважды за время пути тропа пропадала, но он невозмутимо возвращался и вновь находил путь. Вздохнуть свободно он посмел лишь тогда, когда лес оборвался и впереди, за зеленеющим житним полем, стали видны тесовые крыши Андоги. Крепкий бревенчатый сруб окружал селение, защищая от набегов вражьих дружин и Вишена зашел с востока, где высились окованные медью ворота. Стучать не пришлось – стражники его заметили, в воротах приоткрылась узкая дверь. Хмурый бородатый воин мрачно осведомился:

– Чего надобно, мил-человек?

Вишена ответить не успел; где-то во дворе заскрипела отворяемая дверь и громовой бас растекся по всей Андоге:

– Кто там, Пристень?

Пристень, ратник у ворот, повернул голову и нехотя ответил:

3. За книгами

Тарус взял меч у Вишены из рук и некоторое время пристально разглядывал. Потом поднял взгляд и спросил:

– Говоришь, отцов меч?

Вишена кивнул.

– Давно ли он у тебя?

– Второй год.

4. Четыре берсеркера

«Хей-я! Хей-я!» – раздавался над водой ритмичный слаженный крик, и мерно излетали весла над волнами, и разом ныряли, без брызг и плеска. И неслись, будто на крыльях, к чернеющему вдали берегу четыре боевых драккара и еще пятнадцать ладей поменьше. Девять дней минуло с тех пор, как видели воины землю в последний раз. Правду сказал Рафер-длиннобородый; там, где заканчиваются морские волны и лежит большая земля, густо заросшая лесом, течет спокойная, как тихий майский вечер, река. Течет на юг, куда держат путь воины Йэльма-Зеленого Драккара. Но вскоре повернет она на запад, остановятся их верные ладьи, им же предстоит далекий и опасный поход, через леса, через чужую и непонятную землю. Но… так велели асы и он, Йэльм-Зеленый Драккар, ведет своих датов. И легко и спокойно ему, ибо с ним три брата – Ларс, Свен и Стрид, три сердца и три дыхания, а когда они вместе – их хранит Один. Не зря звали их «четыре берсеркера» и не зря боялись даты, викинги и заносчивые южные конунги четырех боевых драккаров, первый из которых зеленел на волнах, как молодая трава на оттаявшей земле. Но братья не были безумцами и в никогда не рубили своих, выплескивая ярость только на врага, и после битвы никто не помышлял навеки успокоить объятых боевым безумием берсеркеров.

Со скрипом ткнулся зеленый, исхлестанный морем, драккар по имени «Волк» в каменистый речной берег, и первым на него ступил Йэльм-ярл, вождь, старший среди четырех братьев-берсеркеров. А потом сошли воины – сто и еще пятьдесят. Они уйдут в леса на юг, уйдут, чтобы вернуться с заветной добычей или не вернуться вовсе.

Когда последний дат ступил на траву и отзвучал прощальный клич, гребцы погнали ладьи на север, к морю. Йэльм, приставив к глазам ладонь, провожал их взглядом, пока самый крупный драккар не стал маленькой точкой на горизонте, а после и вовсе не исчез. Лишь тогда ярл повернулся к датам.

– Волею Одина мы оказались здесь. Волею Одина сюда же мы и вернемся будущей весной, и будет с нами волшебный ларец Мунира-ворона! Все в руках ваших, даты, вернуться ли домой для славы и почестей и услышать сагу в свою честь, или сегодня в последний раз увидеть морские волны.

И первым устремился в лесной неясный сумрак.