Мозголомка. Сборник рассказов

Веда Гарри

В сердце. Продолжение Истории Ограбления

Шел дождь. Тучи заволокли небо, будто на шабаше. Хороводили вокруг месяца, прожектором указующего, куда бить воде. Струи лупили по постройкам, телегам под брезентом, отскакивая от луж мириадами мерцающих брильянтов, ручеились по главной улице, превращаясь на боковых в натуральный потоп… Было светло, будто гротескным днем. Яркой луне во всю помогали молнии, которые махали своими клинками в полной тишине, аранжированной лишь хлюпаньем льющегося. Гром приходил позже. Собственно, его голос был вполне самодостаточным.

Джон сидел за барной стойкой в трактире и от нечего делать проверял кольт морского образца. Барабан перекладывался на оси, пощелкивая шепталом, как дорогой швейцарский часовой механизм. Щелк, и на место ставал очередной сегмент. Идеальная линия, идеальная сверловка. Шесть зарядов. Рукоятка слоновой кости с якорем на одной обкладке и закорлючкой-иероглифом в виде петли — на другой, приятно холодила ладонь. Верный дружочек. Не подведет. Лучший револьвер в штате.

Бокал мутного пива рядом уже успел выдать осадок, а толстая гавана уснула в пепельнице. Но бармен ни слова не говорил Джону. Ну, его, бесноватого. Пальнуть в бармена — конечно, не пальнет, но на грубое слово нарываться в такую погоду — совсем не хочется.

Если его не трогать — Джон — вполне милый парень. Когда он появился здесь и обратился ко мне на вы — зал умолк. В нашей глуши святого отца из городской церкви на вы называют через раз. А уж, чтобы к бармену — некоторые восприняли как вызов. Вот тогда Джон и продемонстрировал свой морской впервые. Большой Микки полгода ел левой рукой, а Ронни ходил с костылем. Джонни тогда не сделал ни одного выстрела. И мужики только спустя время осознали, какое это было им одолжение.

Вообще, странный люд обитает в наших краях. Мир словно извергнул из себя всех, кто не может найти места в приличном обществе. Или в конец задолбался его находить. И здесь, будто на войне, обнажилось человеческое нутро и вот они, как на ладони. Пьют пиво, шутят… ссорятся… Любимая добрая Англия потеряна, наверное… но такую коллекцию ярких людей и за три жизни не соберешь на старом континенте… видимо, это компенсация…

365 триста шестьдесят пять

За окном была ранняя весна. Стеклянная панель во всю стену разогрелась под лучами и к ней было очень приятно приложить ладони. Сергей Михайлович уперся в панорамный вид, отставив ноги далеко назад, насколько хватало сил сохранять равновесие. Спина затекла и шелковая рубашка облепила поясницу, как резиновая. Весна…

Внизу, на километровом удалении копошился мегаполис. Автомобили сновали в восемь ярусов, перестраиваясь вправо-влево и вверх-вниз, как осы. Но выше трехсот метров не поднимались. Пентхаус управления корпорации располагался в шляпе огромной грибовидной конструкции, он не только возвышался над окружающими опятами, но и ориентирован был так, чтобы вид не нарушался гноем цивилизации, а стеклянному яйцу ничего не мешало оборачиваться вслед за солнцем, дабы живительные лучики радовали Главного в любое время, когда он пожелает.

Телевизионная панель на противоположной окну стене ожила и выдала не то сложную анаграмму, не то вензель наподобие масонского тайного знака. Противный писк свел на нет все возможные попытки проигнорировать передачу. Главный грязно выругался, оттолкнулся от теплого стекла и довольно ловко для своих тучных габаритов принял вертикальное положение. Они меня оставят когда-нибудь?…

Сергей Михайлович надавил кнопку экстренного блокирования двери, автоматически подключилось шумоподавление. Давайте, втирайте, чего уж там…

Экран зарябил, орбитальный сигнал проходил кучу дешифровок и на подстройку понадобилось около минуты. Рябь пропала в одно мгновение и четкая, сочная картинка в мельчайших деталях передала лицо собеседника.