Святость и соблазн

Вэлли Хелин

Обольстительная красавица из снов, невинная девушка, потерявшая память на пожаре, и популярная писательница любовных романов… Так кого же из них спас Руперт Атвуд и кому отдал свое сердце?

Он тщетно пытается разрешить эту загадку в течение долгого времени, а когда все неожиданно проясняется, не сразу понимает, радоваться ему или огорчаться…

Хелин Вэлли

Святость и соблазн

1

Помещение было огромным, совершенно безлюдным в это время суток и тесно заставленным высокими стеллажами, набитыми банками и бочками всевозможных форм и размеров.

На ней был надет ярко-красный обтягивающий ее до невозможности костюм и туфли на высоких каблуках. Свои длинные волосы она спрятала под короткий парик цвета «платиновая блондинка». Даже она сама не узнавала себя в таком виде. Тем более будет трудно постороннему опознать ее в этом наряде.

Ее шаги гулко отдавались в тишине, нарушаемой лишь ровным гудением вентиляции, отражаясь от выкрашенных серой краской стен. Да, в таком месте свиданий точно не назначают. В голову может прийти любое объяснение ее присутствия здесь, но только не то, что соответствует истине. Вот и замечательно, поскольку действовать приходилось в строжайшей тайне. О, в последнее время она поневоле стала настоящим мастером конспирации. Да и как могло быть иначе, если на карту, возможно, поставлена не только ее жизнь, но и жизнь того, кто неожиданно стал для нее дороже… самой жизни? Похоже, все обстоит именно так.

Проникнуть сюда, тем более в столь неурочное время, оказалось не так-то просто. Хорошо еще, что охранник оказался молод и неравнодушен к женским чарам, иначе весь тщательно продуманный план пошел насмарку. А ждать дольше уже не было сил. К тому же если они не увидятся сегодня, то завтра, возможно, ей придется вылететь в Палермо.

Она прошлась по рядам, машинально скользя взглядом по пестрым этикеткам. У нее еще есть время, она специально пришла пораньше, чтобы насладиться… предвкушением. Еще немного, и они обговорят окончательные детали. И тогда поезд — кому придет в голову, что в наше время можно ездить поездом, когда есть самолеты? — помчит их туда, где они будут одни. Одни — среди пестрой толпы людей, которые никогда их не видели и которым нет до них никакого дела…

2

Швейцар в ливрее с подобострастным видом распахнул перед ней двери. Не удостоив его взглядом, она прошествовала по ковровой дорожке, тянущейся от входа в отель к стоящему у тротуара белому автомобилю с откинутым верхом.

Узкое серебряное платье обтягивало ее фигуру. Конец пушистого черного боа свисал чуть ли не до земли, задевая и щекоча точеную лодыжку при ходьбе. Она знала, что заставляет замирать в восхищении мужские сердца. Но ей не было дела до всех мужчин на свете… Кроме одного.

Но совсем не того, кто шел рядом, с видом собственника поддерживая ее под локоть. Красивый, уверенный в себе итальянец в белой шляпе, белом смокинге и черной шелковой рубашке пребывал в полном согласии с окружающим миром и с самим собой. Не считая, конечно, полицейских нескольких стран, существования которых он позволял себе не замечать.

Остановившись у машины, она повернулась к своему спутнику и протянула руки. Губы ее сложились в обольстительную улыбку, в глазах сияло обещание, в сердце… А вот о том, что было в сердце, она не разрешала себе даже думать. Так было меньше риска выдать себя.

Сцена трогательного прощания двух влюбленных могла бы растрогать любого, кто оказался бы ее свидетелем. Только не крепкого парня с крутым затылком, который сидел за рулем белого автомобиля. Подождав, пока красотка в боа усядется на красных кожаных подушках сиденья, он встретился глазами с боссом, чуть заметно кивнул и отъехал от отеля.

3

Сидя рядом с Рупертом в его полноприводном пикапе, Флоренс внимательно вглядывалась в проносящиеся мимо городские пейзажи. Как ни малы были шансы, она все же надеялась на нечто неожиданное: строение, дерево, дорожный знак или рекламный щит, способный разбудить ее спящую память.

— Ничего знакомого, — грустно сообщила она Руперту, когда тот остановился у светофора, ожидая, пока зажжется зеленый свет.

Обернувшись, он, к ее удивлению, накрыл ее ладонь своей, как будто это было для него самым обычным делом. Однако реакция ее тела была совсем иной. От этого легкого прикосновения ее словно окатило горячей волной желания.

— Разве вы ожидали чего-то другого? — спросил он заботливым, отнюдь не похотливым голосом.

— Вернее сказать, надеялась, — ответила Флоренс и, убрав руку, сделала вид, что поправляет упавшую на лоб прядь волос.

4

Руперт вошел в кабинку душа и встал под бьющие сверху струйки горячей воды. Вызов шести машин в час пик мог означать наличие множества тяжелых травм с возможным смертельным исходом. К тому времени, когда Руперт и его напарник Энтони прибыли на место происшествия, двоих наиболее сильно пострадавших в аварии уже увезли в больницу.

Но до водителя одной из машин, расплющенной между двумя другими, добраться пока не удалось. К счастью, когда бедолагу буквально вырезали вместе с куском металлической стойки из груды искореженного металла, выяснилось, что у него не угрожающие жизни переломы и множественные повреждения мягких тканей. Насколько можно было понять из скудных сообщений полицейского патруля, из-за внезапной неисправности тормозного шланга этот водитель, следовавший по скоростной полосе, не смог даже затормозить, когда увидел, что едущую перед ним машину неожиданно развернуло поперек движения.

Водителю третьего автомобиля повезло еще больше: он отделался сломанным предплечьем и ушибами грудной клетки. Всем пострадавшим первая медицинская помощь была оказана на месте происшествия, и только потом их отправили в центр травматологии для последующего лечения и наблюдения за их состоянием.

Личный опыт, накопленный за годы работы, говорил Руперту о том, что все могло окончиться гораздо хуже. Никто не погиб. Никто даже не был серьезно изувечен. С сознанием честно выполненного долга спасатели могли теперь возвращаться домой.

С довольной улыбкой на губах Руперт намылился и начал смывать покрывающие тело пот и грязь. Домой… Домой, где его ждет красивая и таинственная женщина. Женщина с влекущим выражением глаз, которое чуть было не довело его до поцелуя, как бы это ни смущало и каким бы ни казалось опасным.

5

Потянувшись с ленивой грацией изнеженной домашней кошечки, она открыла глаза и оглядела погруженную в полумрак спальню. Винного цвета портьеры преграждали солнечным лучам доступ в эту святую святых. Пушистый ковер, застилающий пол, скрадывал любые шаги. Бронзовый путти над кроватью держал в одной руке венецианский фонарь. Другую игривым жестом поднес к губам, призывая к молчанию. Словно то, что происходило в этой роскошной спальне, должно было оставаться тайной за семью печатями для очень и очень многих непосвященных.

Думает ли он обо мне постоянно, как я о нем? — пронеслось в ее еще затуманенном сном сознании. Или забыл, как только за ним закрылась дверь? Как бы ей хотелось верить в первое!

Такое с ней случалось впервые. О, она могла великолепно имитировать страсть! Здесь ей позавидовали бы великие актрисы прошлого и современности, доведись им увидеть ее, прерывисто шепчущую нежные слова, всю словно исходящую любовным томлением…

Но когда она разыгрывала свое действо, зрителей не было. Точнее, был, но только один. И не зритель, а полноправный участник, вовлеченный в спектакль заразительной силой ее таланта и отдающийся ему с не меньшим пылом, чем она.

Как было бы чудесно, если бы именно для

него

это не было игрой!..