Хроники Зареченска

Вербицкий Андрей

В результате аварии в одном научно-исследовательском институте, происходит взрыв, и часть города переносится в иную реальность. Выжившие в катастрофе люди, по воле судьбы и роковой ошибке наших учёных, попали во враждебное окружение, лишились привычных благ и надежды на будущее. Чтобы выжить, нужно забыть себя? А может, наоборот — надо помнить, кто ты, во что бы то ни стало?.

Пролог

— Профессор Николаев, это Борис Никитович Хворостовский, пройдите в операторскую, — прозвучал в динамике голос руководителя проекта.

Профессор Николаев с сожалением отставил чашку, только что заваренного чая, чертыхнулся и вышел из кабинета. Быстро преодолел коридор, и таким же скорым шагом подошёл к лифту, на котором спустился на минус третий уровень. Сотрудники института называли третий уровень «полигон», именно там находился новый ядерный реактор — гордость научного учреждения.

Лифт выпустил ученого в небольшой холл с единственной бронированной дверью и «аквариумом» охраны. После соблюдения формальностей дверь, толщиною не менее полуметра, легко открылись, пропуская молодого профессора в ярко освещённый коридор, ведущий в святая святых института.

Пройдя по длинному, стерильному коридору, Николаев через пару минут предстал перед своим начальством.

Глава первая

Боль продолжалась вечность. Она терзала тело и сознание. Хотелось только одного — тьмы и покоя. Но всё проходит. И эта нестерпимая боль ушла, превратилась просто в очень сильную пульсацию в области затылка, висках и груди. Бер открыл глаза. Яркое солнце резануло по сетчатке, заставив зажмуриться. Он попытался приподняться, руки задрожали. Бер с трудом перевернулся на живот, его тут же вырвало. Через какое-то время, отдышавшись, он снова открыл глаза. Периферийным зрением отметил, что недалеко кто-то лежит.

Бер повернул голову посмотреть кто там. В мозгу, словно бомба взорвалась, и Саша опять потерял сознание. Когда он очнулся повторно, уже было темно. Александр тупо смотрел на ночное небо, затянутое тучами и радовался отсутствию боли в теле, но шевелиться, всё же опасался. В голове властвовала пустота. Никаких кошмарных мыслей, впрочем и положительные отсутствовали напрочь. Никакого движения. «Хорошо, только пить хочется», — вяло подумал он.

— Чувак! Ты очнулся! — заголосил кто-то рядом. — Ты кореш, хорош дрыхнуть.

Бер медленно повернул голову на звук. Перед ним на коленях сидел недавний знакомец, тот самый долговязый с золотой фиксой во рту.

— Чем это ты меня так приложил? — Бер попытался встать, закружилась голова, и он со стоном откинулся на спину.