Garaf

Верещагин Олег Николаевич

Однажды... Однажды рано утром, на рассвете, ты отодвинешь небрежно в сторону скучно-непонятную книгу Великого Мастера, встанешь на пороге и послушный неожиданному решению пойдешь по узкой тропинке заболоченного распадка в стылый туман… туман безвременья. И ты, пропав в мир недочитанной книги, узнаешь: холод рабства и беспощадность врагов, верность друзей и пьянящую свежесть первой любви, горячее упоение битвы и леденящий ужас смерти. И, чудом вернувшись, ты поймешь, что там и только там навсегда осталось ВСЁ... И тогда, в отчаянии, дочитав до конца злосчастную книгу ты крикнешь: — Мэлет, прощай…

От автора

(содержит элементы ритуального проклятья святотатцам)

Итак, я не выдержал.

Сорвался.

Нарушил клятву, которую повторял… ммм… да, повторял двадцать четыре года, почти каждый раз, когда обдумывал новые и новые сюжет своих книг (которые начал писать класса со второго, беспощадно коверкая нравившиеся мне произведения!).

Страшную клятву…

Никогда не писать ничего о мире Джона Роналда Руэла Толкиена!

Глава 1,

в которой наглядно показан вред романтического взгляда на мир.

Мир — поразительно скучное место.

Если тебе четырнадцать лет — он скучен особенно.

Пашка перевернулся с боку на бок, откинул простыню и тяжело вздохнул.

В этом мире всё поделено, расписано и высчитано. Например. Люди получают паспорта в четырнадцать лет, потому что кто–то решил, будто это самый подходящий возраст. Но с какой пьянки именно этот возраст — и для всех?

А самое главное… самое главное неинтересно тут. Честное слово.