Большая книга ужасов 2012

Веркин Эдуард

Воронова Анна

Ольшевская Светлана

«

Шаги за спиной»

Считаешь, бука – детская страшилка для маленьких? Несмотря на свое безобидное прозвище, он – настоящее чудовище! Кошмар, страх, паника… не существует слова, чтобы описать те ощущения, которые испытываешь, столкнувшись с ним в реальности. Обычно бука стоит у тебя за спиной. И лучше резко не оглядываться: если ты его увидишь – это конец…

«

Глаз мертвеца»

Легенда об огненном человеке гласит: «Он может кое-что подарить, например свою руку или глаз… И тогда тот, кто взял его подарок, сможет сжечь своего врага. Только за все придется платить…» Но Сашка ничего этого не знал, он просто хотел, чтобы его обидчики получили по заслугам! И неосторожными мыслями привлек к себе внимание огненного человека, готового исполнить желание отчаявшегося мальчишки. Не понимая, что делает, Сашка вынес приговор местным хулиганам…

«

Маска демона»

И взбрело же Денису в голову – одному, ночью тащиться в заброшенное здание! В темных коридорах с обшарпанными стенами пусто и… страшно, но Денису необходимо выяснить, почему вчера здесь светилось одно из окон. На снегу вокруг строения следов нет, следовательно – никто отсюда не выходил. Где-то здесь, в одной из комнат, его ждет…

Эдуард Веркин

Шаги за спиной

Глава I

Пугач

Сомёнкова ждала уже полчаса. Уроки закончились в половину второго, и он должен был появиться. Но не появился, то ли тянул, то ли вовсе его в школе не было сегодня. Может, завтра подойти?

Завтра неплохо бы, только вот ждать…

Ага.

Дверь хлопнула, на крыльце показался Круглов, она его как-то сразу узнала. Тощий, в тяжелых ботинках, все как рассказывали. И выражение лица тоже как рассказывали. Чересчур самоуверенное.

Он брезгливо огляделся, плюнул за перила, сбежал по лестнице и деловито протопал мимо Сомёнковой, довольно нагло задев ее рюкзаком.

Глава II

Теория страха

– Ну, и где ты живешь? – ехидно осведомилась Сомёнкова.

– Тут уже недалеко, – успокоил парень. – Минут пять осталось.

Автобус катил по частному сектору, мимо медленно проползали скучные одноэтажные дома с поленницами и пристроенными гаражами, девушка зевала и поглядывала на спутника с сочувствием. Жить здесь… У них и газа тут, кажется, нет, наверное, дровами топят. И туалет на улице, по принципу одной палкой опирайся, другой от волков отбивайся. Еще и кладбище недалеко, вспомнила она. Заброшенное. И Круглов там, наверно, конфеты с могил собирает. А потом их продает, на айфон собирает… Нет, это уже слишком, непохоже на него. Не собирает конфеты, просто подрабатывает копателем. За сдельную плату. Ну, или просто гуляет – фотографии на могилах рассматривает…

Автобус остановился.

– Вылезаем, – сказал Витька.

Глава III

Bloop

– Так кто такой бука? – спросила Сомёнкова. – Нет, я понимаю, он под кроватью сидит…

– Под кроватью бабай, – поправил Круглов. – Бука – он везде. Но обычно он стоит у тебя за спиной. Поэтому, кстати, в Древнем мире не принято было резко оглядываться – чтобы не увидеть буку. Потому что если ты его увидишь – все, смерть.

Они шагали по лесу. К дому Круглова, только дальней тропинкой, кружной, через лес.

– Ты книжку-то читала?

– Читала. Только там непонятно все. Какие-то друиды, баньши, бука этот…

Глава IV

Бухарово

В три позвонила Сомёнкова.

– Роман дочитан, – сказала она и отключилась.

Круглов начал действовать. Зарядил плеер Блупом, подготовил систему. Два динамика и сабвуфер. Резиновые перчатки, бутылку черных чернил для принтера. Погрузил все это на скутеретту, пылившуюся в гараже. Достал из подвала кресло-палатку. В прошлом году они собирались на рафтинг. Полярный Урал, черная смородина, москитос… Но у отца случился новый объект, и снаряжение не пригодилось. А сейчас пригодилось. Круглов сложил кресло, на шею привесил бинокль. На бок – термос, в термос – какао. Рюкзак еще, не очень большой, средней вместимости, в него уложил пугальное оборудование.

Собравшись, он закрылся у себя в комнате, лег спать и проспал около трех часов. Ровно в семь, когда на улице уже почти полностью стемнело, отправился в путь. Долго вилял по городу, а потом и по пригородам, пробирался вдоль гаражей, расположенных возле железной дороги, затем по лесным тропинкам. Остановился в километре от Бухарова, спрятал скутеретту – предварительно сняв аккумулятор, уложил машину на бок, накрыл маскировочной сеткой, затем засыпал листьями. Уложил батарею в рюкзак и отправился к Бухарову.

К Бухарову оказалось пробраться не так уж и просто, Круглов два раза натыкался на ручей и пруд, но к желтым домам все-таки выбрался – благодаря навигатору в телефоне.

Глава V

Попал под лошадь

Пятерня тянулась к нему. Из пальцев вырывались нетерпеливые кровавые отростки, они торопливо сбегали по обоям, между цветков, корабликов и медвежат, они…

Круглов заорал, свалился с дивана, перекатился в центр комнаты. На голову капнуло теплое. Он заорал снова, стер, на ладони остались красные разводы. Откуда-то брызнули искры. Витька огляделся. Кровь стекала по всем стенам.

Голова отяжелела, пальцы затряслись, ужас залил мысли густой чернотой. Круглов выскочил из кровати и с разбегу ударил в дверь. Она оказалась незапертой, он вылетел на лестницу, поскользнулся и с размаху съехал по ступеням. Бум, темно.

Круглов очнулся. Он лежал в холле на диване, ноги были задраны на спинку, к голове приложен пакет с мороженой фасолью. Рядом стоял отец и курил. С потолка капало красное. Было светло, то есть лампы горели. На противоположном диване сидела мать с Федулом на руках. Федул грыз яблоко и выглядел довольным. Стены гостиной были покрыты мутными бордовыми потеками.

– Очнулся вроде, – сказал отец. – Молодец. Так головой приложиться. И фингал… Болит?

Анна Воронова

Глаз мертвеца

Черные круги

Сашка залез в кровать и завозился, устраиваясь поудобнее. Поелозил голыми ногами по гладкой простыне, блаженно вытянулся, накинул одеяло на голову. Получилась уютная норка с окошечком, куда он немедленно высунул нос.

В квартире было тихо, мама давно спала. Напротив, на стене, таинственно отсвечивала большая фотографическая карта Луны. У соседей-полуночников, за стеной, чуть слышно бормотал телевизор. Сашка свернулся в клубочек. По потолку пробежали призрачные блики – по улице проехала машина, – и все стихло.

Уже в полудреме он подумал – здорово, что теперь у него есть своя комната! В старой квартире у него был, конечно, законный угол, но все равно, разве эти вещи можно сравнивать?

Лучи фар вновь на миг осветили потолок. Фонарь под окном мерцал слабым сиреневым светом, мебель отбрасывала на пол длинные черные тени. Казалось, это бездонные провалы в какой-то другой мир. Тень, протянувшаяся от стола, обернулась дорожкой, и он побежал по ней, все быстрее и быстрее, загребая ногами черный песок, потом – колючую траву и… стена напротив вдруг вспыхнула!

Сашка распахнул глаза.

Горящие волосы

Сашка, перескакивая через три ступеньки, сбежал с площадки пятого этажа, лихо повернул в последний раз, так что перила загудели, и притормозил только в небольшом тамбуре перед входной дверью. С тех пор, как в проем вставили железную дверь, тут всегда было темно. Лампочку то выкручивали, то она перегорала, а новая дверь пропускала снаружи только одну тонкую ниточку света, ровно по стыку.

В темноте мерцал красный огонек-кнопка. Он ткнул в нее пальцем и, чертыхнувшись, отдернул руку. Кнопка была горячая. Осторожно тронул дверь ладонью – и тут же отдернул руку назад.

Горячо!

Странно… На солнце, что ли, она так нагрелась? Сашка задрал футболку, нажал на кнопку через ткань, толкнул тяжелую дверь ногой. Дверь нехотя отошла, он выскочил на крыльцо.

Двор был точно каменная кружка, полная ослепительного солнечного молока. Сашка зажмурился. Под веками побежали белые и красные, вспыхивающие, мельтешащие звездочки. Он осторожно, щурясь и прикрывая глаза ладонью, приподнял веки.

Бригада

– Эй, фью, стоять! Ты не прикидывайся глухим-то, чувак! Стоять, я сказал!

Сашка буквально примерз к земле. Зачем, ну зачем он поперся короткой дорогой?! Думал срезать, на всех парах проскочить мимо детского садика, мимо опасной беседки…

Леху он не застал, зато встретил знакомых пацанов, они как раз в футбол собирались погонять. Пять часов на заброшенном стадионе пролетели со свистом, как одна минута. А теперь ему есть хотелось, как людоеду, вот он и рискнул пойти домой короткой дорогой.

Между тем место это пользовалось в округе дурной славой. С одной стороны – глухой высокий забор стадиона, с другой – низкий заборчик детского садика.

И беседка.

Глаз мертвеца

– Слышь, Битюг, пошли потрофеим, что ли? По окопам пошарим? Так, для разведки. Помнишь, мы каску тогда в березках нашли, глянем, может, тут еще что-то есть. Все равно, делать неча. Надоело тут плавиться в собственном соку.

– Чаво? Какие трофеи? – лениво отозвался Бита. – В такую погоду ни один бедуин верблюда из шатра не выгонит, а ты говоришь – пошарим! Что мы там нашарим, кроме солнечного удара?

Они тусовались у Черепа в гараже. Гараж, слава богу, прятался в лесочке, укрывшись среди огромных елей, тут было почти прохладно, не то что в городе.

Кроме старого побитого мотоцикла, в гараже ничего не было, поэтому Череп сделал себе здесь комнату отдыха от родителей: притащил с помойки диван, пару кресел, поставил маленький телик. Бита листал старый потертый журнал с приятно полураздетыми телками, а Череп «прыгал» по каналам, стараясь отыскать что-нибудь достойное. Ничего не попадалось, телик ловил плохо, всего какой-то пяток программ – и по всем, как назло, бормотали нечто невнятное, унылые официозного вида упыри.

– Ща я тебе солнечный удар в лоб накачу, допрыгаешься! Пошли, говорю, прошвырнемся, мозги проветрим… Вечер уже, жара отпустила, вроде. Куда тебя ни позови пойти – все тебе лениво.

Если хочешь – беги…

Встрепанный мальчишка сидел на скамейке перед домом, монотонно раскачиваясь и негромко повторяя вполголоса: «Отче наш, иже если на небесех… отче наш, иже если на небесех… отче наш, иже если на небесех… отче наш…»

Пацан выглядел таким напуганным, что хотелось погладить его по голове, утешить – и он уже протянул было руку… но вдруг понял, что это он, он сам сидит сейчас на скамейке! Медленно, очень медленно в его голове сложилось: пацан – это он, Сашка, и есть! Сидит, перебирает ключи на связке – и бормочет, бормочет себе под нос загадочное: «Иже еси на небесех…» – молитву, которую он так и не удосужился выучить до конца. И качается туда-сюда, как тонкая рябина на ветру.

Тут Сашка окончательно «совместился» с самим собой.

Он перестал раскачиваться, удивленно звякнул ключами. Светлая, легкая ночь стояла вокруг. Над его головой вкрадчиво шелестели березы. Сзади, сразу за скамейкой, начиналось болото, там урчали лягушки, свистели и щебетали бессонные птицы. Во дворе было пусто, машины перемигивались красными глазками сигнализаций. Он был совсем один. На животе его горело и жгло темное пятно, будто на кожу плеснули кипятком или он случайно прижал к пузу раскаленный утюг.

Сашка задрал футболку, отметив между делом, что на нем черные спортивные штаны и что он босиком. В районе солнечного сплетения на коже расплывалось красное пятно. От него исходил явственный, ощутимый жар.