Оракул

Веста А.

Июль 1941 года. Красная Армия под напором «новых Нибелунгов» отступает на восток, но на Валдае, в языческом местечке под названием Ущелье Волка, немецкие мотострелковые части неожиданно встретили решительный отпор: на защиту России встала Берегиня леса, русская Валькирия. Она взрывала машины, поджигала озера, и доблестные легионеры немецкой армии сходили с ума от ужаса и страха. Их тела в прозрачном мистическом огне преображались в звериное обличье… Для расследования загадочных явлений из Германии прибыл научный консультант Третьего Рейха, специалист по оккультным наукам профессор Рузель.

Новый роман А. Весты раскрывает методы работы оккультных обществ и рассказывает о загадочных литературных шифровках и мистификациях. Управляя сознанием и подсознанием людей, секретные геополитические центры осуществляют свою власть над миром и уже несколько тысячелетий реализуют губительную программу. Кажется, что они бессмертны, потому что мир видит лишь их маски: иногда величественные, иногда ничтожные, но никто никогда не видел их истинных лиц…

Пролог из недалекого 20… года

Глухой шум кладбищенских деревьев не похож на рокот дубрав или лесной шелест, все тут лепечет и жалуется на особицу, но и здесь есть своя особая красота и настроение, особенно осенью, когда все кладбище завалено ворохами листьев и смуглыми камешками каштанов. В этот погожий осенний день кладбищенская элегия оказалась нарушена. Живая цепь из работников милиции окружила старинный некрополь, и вежливый товарищ в штатском просил родственников и посетителей приехать в другой день.

По главной аллее кладбища двигалась чинная процессия из хорошо одетых и сдержанно печальных людей, но на этот раз никого не хоронили, а, наоборот, намеривались произвести эксгумацию, то есть достать и отобрать у земли ее законную добычу. Само собой, что некоторые несознательные из понятых норовили разбрестись, но рослый человек, с характерным прищуром стрелка и монументальной выправкой кремлевского часового, укоризненно качал головой и ласково направлял слабонервных обратно в колонну. В его нагрудном кармане поскрипывало удостоверение полковника МВД, но в суровой действительности Семен Семенович Сельдерей принадлежал к гораздо более высокой и законспирированной структуре.

Двое секретных сотрудников из его группы прикрывали Сельдерея с флангов. Справа грациозно, как кенийская жирафа, вышагивала высокая девушка в черных очках и траурном мини. Стелла Шкодинская в служебных реестрах значилась как агент «Звезда», но это имя было тайным, как крутой лейбл на изнанке ее платьица. Пышные волосы Стеллы были перехвачены черным муаровым бантом, а нежное личико хранило строгое и неприступное выражение, при этом ее длинные ноги и породистые бедра вели собственную игру, бросая вызов всем похоронным играм на свете. С левого фланга полковника прикрывал паренек в потрепанном спортивном костюме и в шарфике футбольного фаната. Его белесый, выбритый затылок насторожил бы любого борца с молодежным экстремизмом, но под личиной юного отморозка скрывался кадровый служака зрелых лет, гордость небольшого элитного отряда, самбист и эксперт по восточным единоборствам, Саня Прохоров, по прозвищу Скиф.

За Сельдереем семенил эксперт-криминалист, пухлый коротышка, с щетинистыми кошачьими усиками. Следом потерянно брели понятые.

Литературный критик Шмалер шел в первой тройке. Справа от Шмалера шагал народный сказитель Лют Свинельдович Обуянов, автор романов в стиле русского фэнтези. Он мрачно поплевывал в угрюмую бороду и держал в карманах кукиши, отгоняя подальше зыбкий призрак Мары, славянской феи смерти.

Книга 1

Вещий лес

Глава 1

Песнь Берегини

Первый месяц войны опалил лица солдат горячкой наступления. От зноя закипали радиаторы грузовиков. Жаркий хмель гудел в жилах гренадеров, выплескиваясь в солдатском хохоте и визге губной гармошки.

Пехотинцы и егеря ехали на броне легких разведывательных танков Рz-II, веселые, яростные, ошпаренные до красноты северным солнцем. Офицеры, посмеиваясь, называли июль «медовым месяцем войны». Красная Армия, смятая напором «новых Нибелунгов», откатилась к востоку и опамятовала только за Валдаем. Теперь она обреченно огрызалась по лесам, и фронтовая дуга от Архангельска до Моздока гнулась и трещала как лук, стянутый стальной тетивой, и острие наступления уже целилось в кровоточащие кремлевские звезды.

Сиреневый лакированный «опель-адмирал» профессора археологии Гейнца Рузеля шел в центре танковой колонны: вот уже сутки бронированная армада без остановок ползла на восток, на рубеж Старая Русса — Холм.

Профессор Рузель, знаток древних языков и единственный в Германии специалист по «чудесам» (именно так он был отрекомендован на церемонии представления Гитлеру), впервые оказался в России. Рассеянно глядя в приоткрытое окно «опеля», он чувствовал жесточайшее разочарование, ведь Великая Природа, которой он втайне поклонялся, как источнику жизни и духа, была повсеместно изничтожена: материковые рощи и столетние боры вырублены, поля зияли язвами пожаров. Уныло чернели деревеньки, крытые первобытной щепой. Вдоль обочин мелькали наспех сколоченные лютеранские кресты с надетыми на них солдатскими касками, и марширующие мимо

стальные

легионы вскидывали руки в прощальном приветствии.

Глава 2

Сад миров

Чтобы избавиться от опеки Фегеляйне, профессор встал еще до рассвета, накинул на плечо полотенце и бесшумно покинул лагерь. Он издалека махнул рукой часовым и зашагал к озеру подпрыгивающей аистиной походкой. Однако, очутившись в сосновом бору, профессор Рузель резко повернул назад, в Ущелье Волка. Там он тщательно осмотрел измятую, обугленную траву, иссеченные пулями валуны, песчаный берег и вскоре нашел то, что искал, — спрятанную под камнем ведьмину дудку. Это была трубочка из золотистого металла с неровными отверстиями для ладов. Глиняная форма, в которой ее отливали, была неровна и простовата, как все древние изделия человечества, но обладала совершенством иного рода: печатью волшебства и райской простоты несуетного мира, когда люди ведали высший смысл каждой вещи.

Рузель тщательно обернул дудочку чистым платком, спрятал в планшет и поспешил к озеру. За озером вставало нежно-малиновое расплавленное солнце. Крупные черные валуны маслянисто блестели, как спины тюленей. С внезапной радостью профессор осмотрел берег лесного озера и довольно высокий холм с правильно округлой вершиной. Окрестный ландшафт напомнил ему раскопки на Рюгене, где несколько лет назад было открыто святилище Радегаста, да и звалось это местечко чем-то похоже — Радогощ.

Холм уже успели обнести колючей проволокой, но эти меры были излишними: никто из солдат так и не рискнул взобраться на его пологий склон. Подошва холма тонула в непроходимых зарослях ежевики, и некоторое время профессор мужественно продирался

сквозь тернии

. Рузель поднялся уже довольно высоко, когда в зарослях лещины, в игре световых пятен, мелькнуло крупное белое животное, издалека похожее на оленя. Казалось, белоснежный зверь выслеживает профессора, наблюдая за ним издалека. Рузель осторожно двинулся туда, где дрожали ветви, и нашел приметную тропу — звериный брод, ведущий к водопою. Вдоль тропы поднимались могучие папоротники. На припеке зрели черные и алые ягоды, размером с небольшое яблоко, словно на этом холме готовился небывалый пир для Богов и людей. Дикий лес внезапно закончился, и профессор очутился в яблоневом саду. Ветви покачивались под тяжестью зреющих плодов и со стороны казались звездной россыпью. Воздух вокруг старых дупел звенел и золотисто дрожал: в их недрах копили мед дикие пчелы. На вершине холма пробивался родник, давая начало извилистому ручью. Белые, желтые и розовые кристаллы кварца были выложены лабиринтом, и ручей повторял эти плавные линии. И тут Рузель сделал удивительное открытие: его основной научной специальностью до сих пор оставалась археология, в частности древние жертвенники. Ученые были уверены, что ямы с остатками золы, найденные рядом с языческими святилищами, представляют собой круг костров — жертвенную краду. Нет-нет! Еще раньше в этих углублениях были высажены деревья священного сада: свидетели древнего волшебства. Священные рощи —

Позднее сады камней и говорящие деревья были объявлены бесовским наваждением и повсеместно уничтожены.

Белый режущий луч ожег глаза Рузеля. Фегеляйне, вскинув бинокль с цейссовскими стеклами, уже давно оглядывал холм, выискивая профессора. Ежась под взглядом этого «совершенного животного», профессор покинул холм.

Глава 3

Поцелуй валькирии

Многоцелевой бомбардировщик «Хейнкель-111» с двумя пассажирами на борту завершал облет тактических зон Берлина.

Гроссадмирал фон Дениц рассеянно смотрел в маленький закопченный иллюминатор. Губы Деница слегка шевелились. Со стороны можно было подумать, что адмирал считает ступенчатые рубежи обороны, вытянутые в извилистые линии. Нет, «Бог морей» наблюдал совсем иные картины: под крылом «Хейнкеля» покачивалось обнаженное дно океана, с величественными руинами, пустое и безжизненное после опустошительной волны. В разрывах пороховых туч мелькали скалы уцелевших домов и ущелья улиц, заваленные битым кирпичом. Черный и ржавый дым уже не оседал, он лохматым саваном стелился над останками строений.

Над каналом Ландвер самолет попал в плотную полосу задымления. Гроссадмирал положил на язык лимонный леденец. Его мутило в воздухе. «Бог морей» так и не смог освоить воздушной стихии и всегда неуверенно чувствовал себя во время перелетов. Должно быть поэтому он так любил подводные лодки, свои «волчьи стаи», рыщущие по северным морям и добивающие добычу с яростью амазонских пираний. Повадки этих рыб он хорошо узнал в Бразилии, откуда его субмарины уходили в Антарктиду.

Внизу одетая в бетонную чешую извивалась Шпрее, она подковой огибала Рейхстаг и надежно защищала правительственную часть города и подступы к рейхсканцелярии. Форсировать высокие бетонированные берега отважился бы только безумец. Но русские и есть те самые безумцы. Два дня назад они пошли на прорыв Зееловских высот. Доты укрепрайона были завалены трупами по самые амбразуры, танки буксовали в кровавом месиве, а после, разогнавшись, взлетали на несколько метров, и над адским котлом разносился бешеный нескончаемый клич, тайная мантра русских, приводящая их в боевое неистовство.

Глава 4

Дар Ундин

На рассвете, еще до начала бомбежки, Вайстор вылетел в Магдебург. По распоряжению фон Деница, надежный и быстрый «Хейнкель-111» был передан в его полное распоряжение. Бомбардировщик шел на средней высоте. Внизу проплывали нежно-зеленые островки Герцинианской дубровы. В древности этот заповедный лес простирался до Рейна, в те времена из одного конца в другой можно было попасть только за шестьдесят дней пути, но за прошедшие столетия лес поредел и отступил перед полями, пастбищами и садами.

Несколько солдат из гарнизона охраны бункера дремали на лавках в бомбовом отсеке, наскоро переоборудованном под перевозку людей. Там же дисциплинированно лежали элитные овчарки и жесткошерстные легавые фельдмаршала Геринга. Солдатам было поручено хорошенько выгулять собак на зеленом берегу Эльбы.

Еще в начале войны в лесах под Магдебургом водилась разнообразная живность. Герман Геринг, страстный охотник, приказал заселять все свободные, в том числе недавно завоеванные территории кабанами, сернами и благородными оленями, чтобы после победы солдаты Вермахта могли успешно охотиться, оттачивая свои мужественные инстинкты, но эти заботы оказались излишними. В связи с войной большинство зверей было поймано и съедено.

За пыльным стеклом иллюминатора мелькали маленькие, словно игрушечные, городишки, мозаики черепичных крыш, иглы кирх и соборов. На склонах холмов орлиными гнездами лепились замки — обиталища старой немецкой аристократии. Напрягая зрение, Хорст искал в утреннем тумане серую громаду знаменитого Альтайна. И вот над кудрявой вершиной холма, покрытого густым лесом, проступил настоящий рыцарский замок с бойницами и сторожевыми башнями.

От бывшего полигона Аненербе осталось только небольшое летное поле, кое-где поросшее прошлогодней полынью, да разбитая будка охраны.