Красивая

Вестерфельд Скотт

Вот уже много лет на свете нет некрасивых людей. Ну, если не считать подростков. На шестнадцатый день рождения каждый получает поистине королевский подарок — прекрасную внешность и идеальное здоровье. Свежеиспеченные красотки и красавцы несколько лет живут в свое удовольствие, не думая ни о чем, кроме балов и вечеринок. И никто из них не догадывается, какую цену все они заплатили за столь прекрасную жизнь. Ведь те же врачи, которые делают их красивыми, одновременно вносят кое-какие изменения в их разум…

Тэлли Янгблад — одна из немногих, кто знает тайну, на которой держится мир: на операционном столе из людей делают покорных, трусливых болванчиков. И все же она согласилась стать красоткой, потому что кто-то должен был испытать на себе лекарство от «красотомыслия».

Часть первая

Спящая красавица

ПРЕСТУПНИЦА

«Что надеть?» — вот самый сложный вопрос, который приходилось решать каждый день.

В приглашении в особняк Валентино насчет дресс-кода говорилось: «полуторжественный», и вот как раз приставка «полу-» выглядела загадочно. Это расплывчатое «полу-» оставляло слишком много неопределенностей, совсем как ночь, на которую не назначено ни бала, ни вечеринки. Особенно тяжело в подобных случаях молодым людям. Для них «полуторжественный» дресс-код может означать как пиджак и галстук (правда, с определенными видами воротников можно обойтись и без галстука), так и «все белое и манжеты навыпуск», если дело происходит летом, а также всевозможные фраки, жилеты, сюртуки, килты или ну очень стильные пуловеры. Правда, если подумать, девушкам такая формулировка тоже покоя ни сулила. Последствия могли быть прямо-таки взрывными — впрочем, в Нью-Красотауне любая формулировка приглашения означала безумную суету вечерних сборов.

Тэлли больше нравились торжественные балы, на которые полагалось являться в строгих вечерних нарядах — так называемые «белогалстучные» или «черногалстучные». Да, в таком виде чувствуешь себя не очень-то вольготно, так что и веселье на балу не разгорится до тех пор, пока все не напьются, зато нет нужды ломать голову над тем, что же все-таки надеть.

— Полуторжественный стиль, полуторжественный… — твердила Тэлли, вновь и вновь обшаривая взглядом свою необъятную гардеробную.

Стойки с одеждой выезжали вперед и убирались внутрь, едва поспевая выполнять команды глазной «мыши» Тэлли, наряды бешено раскачивались на плечиках. Какое все-таки гадкое словечко это «полу-»…

ОРГИЯ

Вечеринка должна была состояться в особняке Валентино — самом старом здании в Нью-Красотауне. Это был длинный дом на берегу реки, всего в два этажа высотой. Зато на нем возвышалась ретрансляционная башня, которую было видно даже с другого края острова. Стены особняка были сложены из настоящего камня, поэтому комнаты в нем не разговаривали, но здесь не раз устраивались грандиозные, сказочные оргии. Ожидать очереди поселиться в особняке Валентино можно было целую вечность, а то и того дольше.

Перис, Фаусто, Шэй и Тэлли шли по увеселительным садам. Вокруг топали на бал-маскарад другие компании вроде них. Тэлли заметила ангела с красивыми крыльями из перьев. Хозяин костюма наверняка затребовал его несколько месяцев назад, и это было совершенно нечестно. Стайка красавчиков и красоток вырядилась толстяками и толстухами, даже надели маски с тройными подбородками. А компания, явно принадлежавшая к группировке «гуляк», оделась (точнее — разделась) людьми, жившими еще в эпоху ржавников: полуголые «древние люди» жгли костры и били в бубны, устроив в окрестностях особняка альтернативную вечеринку меньшего размаха. Что ж, это было вполне в стиле «гуляк».

Перис и Фаусто всю дорогу спорили, в какой момент себя поджечь. С одной стороны, им, конечно, хотелось эффектно войти в особняк, а с другой — неплохо было бы поберечь бенгальские огни до тех пор, пока все не соберутся, чтобы и другие «кримы» полюбовались.

Когда впереди показались огни особняка, Тэлли вдруг занервничала. Костюмы выглядели не слишком шикарно. Тэлли надела свой старый свитер, а Шэй — его копию. На обеих были штаны из грубой ткани, за спиной — рюкзаки, а на ногах — самодельные туфли, которые Тэлли видела на одном дымнике и по памяти описала окну доставки. Для того, чтобы добиться эффекта «неумытости», девушки натерли грязью лицо и одежду. Когда они только вышли из дома, им казалось, что они выглядят просто потрясающе, а теперь Тэлли почувствовала себя обыкновенной замарашкой.

У двери стояли двое жильцов особняка Валентино, наряженных надзирателями. Они следили за тем, чтобы никто не проник внутрь без маскарадного костюма. Сначала они остановили Периса и Фаусто, но как только эта парочка воспламенилась, «надзиратели» сразу рассмеялись, замахали руками и позволили мальчикам пройти. При виде Тэлли и Шэй они просто пожали плечами, но пропустили.

ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

Большинство «кримов» явились на бал-маскарад в образе лесорубов, в одежде из шотландки и со здоровенными накладными мышцами. В одной руке каждый «лесоруб» держал бензопилу, а в другой — бокал шампанского. Были в толпе и мясники, и несколько курильщиков с самодельными фальшивыми сигаретами, а еще — девушка-палач в высоком, закрывающем лицо колпаке с прорезями для глаз. Зейн, неплохо знавший историю, нарядился подручным некоего диктатора, не вполне лишенным вкуса. На нем был облегающий черный костюм и потрясающая красная повязка на рукаве. Специально под этот костюм он сделал легкую пластику лица — тонкие губы, впалые щеки, и в итоге стал немного похож на чрезвычайника.

Костюм Периса все подняли на смех. Попытались поджечь Фаусто, но только подпалили несколько прядей его волос. Запах пошел гадостный. А вот костюмы Тэлли и Шэй публику заинтриговали, и вскоре «кримы» окружили девушек. Некоторые боязливо прикасались кончиками пальцев к шерстинкам свитера Тэлли и спрашивали, не колется ли он. Шерсть, конечно, кололась, но Тэлли в ответ качала головой.

Шэй подошла к Зейну и продемонстрировала ему драгоценные камешки в глазах.

— Как думаешь, они мне идут? — спросила она.

— Они тянут на пятьдесят милли-елен,

[3]

— заверил ее Зейн.

ПАДЕНИЕ

— Потом, Тэлли, — пробормотал Крой, натягивая маску.

Он рывком распахнул дверь, и на лестничную клетку хлынул шум бала. Крой проворно скользнул на балкон, и его серый костюм быстро затерялся в толпе.

Тэлли остолбенела. Дверь медленно закрывалась. Уродство, как и ее старый свитер, сохранилось в ее Памяти как бы облагороженным. А на деле лицо Кроя оказалось намного более некрасивым, чем собирательный образ дымника, оставшийся у нее после побега. Эта кривая улыбка, тусклые глаза, красные отметины на вспотевшей коже в тех местах, где к лицу прижималась маска…

Громко хлопнула дверь, выведя Тэлли из оцепенения. Эхо хлопка пошло гулять по этажам, и на его фоне слышались тихие шаги, неуклонно поднимающиеся вверх. Скоро здесь будут настоящие чрезвычайники. Впервые за весь день в голове Тэлли сложилась четкая, ясная мысль. «Бежать!»

Девушка рывком открыла дверь и бросилась в толпу.

ЗЕЙН

Ей приснилась прекрасная принцесса.

Она была заперта в высокой башне с каменными стенами и холодными пустыми комнатами, не умевшими разговаривать. Не было в башне ни лифта, ни даже пожарных лестниц, поэтому Тэлли не очень понимала, как же принцесса забралась на самый верх.

Но как бы то ни было, томилась принцесса на верхнем этаже башни. У нее даже спасательной куртки не было. Принцесса спала беспробудным сном.

Башню стерег дракон. У него были глаза-самоцветы и злая хищная морда. Он двигался грубо и резко, и при виде его движений Тэлли подташнивало от страха. Даже во сне она понимала, кто такой на самом деле этот дракон. Это был жестокий красавец, агент Комиссии по чрезвычайным обстоятельствам, а может быть, целый отряд агентов, вселившихся в серую шелковистую шкуру рептилии.

Такой сон никак не мог обойтись без принца.

Часть вторая

ИСЦЕЛЕНИЕ

ПЕРЕЛОМ

Ночью ударили первые заморозки. Голые ветви покрылись инеем, и деревья заблестели, как стеклянные. Глянцевые черные линии ветвей протянулись за окном, разрезали небо на маленькие кусочки с острыми краями.

Тэлли прижала руку к окну, и холод от стекла перетек в ее ладонь. От мороза послеполуденный воздух стал чище и прозрачнее. «Он такой же хрусткий, как корочка наста на ветках», — подумала Тэлли. Чистота воздуха и ясность мира за окном не давали расслабиться, держали в узде ту часть ее души, что хотела вернуться в полудрему красотомыслия.

Она отдернула руку от стекла и стала смотреть, как медленно исподволь тает отпечаток ее ладони.

— Нет больше сонной Тэлли, — проговорила она нараспев, усмехнулась и прижала холодную ладонь к щеке Зейна.

— Да что за… — пробормотал он и пошевелился, но ровно настолько, чтобы отодвинуться от ее руки.

РИКОШЕТ

На мгновение повисла тишина.

Повсюду вокруг Тэлли, переливаясь в огнях стадиона, беззвучно падали осколки льда. Ветер разносил во все стороны боевые кличи, срывающиеся с губ «кримов». Толпы замерших в ужасе болельщиков на трибунах смотрели вверх. Тэлли раскинула руки, чтобы замедлить падение, сложила ладони «лодочкой». Эта часть прыжка всегда напоминала полет.

А потом Тэлли завертелась в водовороте звуков и света. От шума заложило уши, от ослепительных вспышек пришлось зажмуриться. Через несколько отчаянных секунд она мотнула головой и открыла глаза. Во все стороны разлетались радужные сполохи, Тэлли словно бы угодила в ядро взорвавшейся галактики. Над ней громыхнуло еще несколько разрывов, и сверху дождем посыпались новые искры. Только тут Тэлли поняла, что произошло.

Роскошный финал фейерверка пришелся как раз на те самые мгновения, когда компания «кримов» провалилась сквозь лед. Время каверзы они подгадали даже чересчур точно.

Сгусток пламени прилип к ее куртке и продолжал гореть с холодным упорством безопасного фейерверка, обрызгивая лицо Тэлли чуть пощипывающими искрами. Тэлли раскинула руки в стороны, чтобы выправить свое положение в воздухе, но земля уже мчалась ей навстречу и до столкновения оставалось всего несколько секунд. Девушка еще не успела выровняться, когда стропы куртки врезались в ее плечи, и Тэлли замерла, повиснув вниз головой всего в нескольких метрах от земли.

ИСПОРЧЕННАЯ ВЕЧЕРИНКА

Вечером все заливались шампанским. Хотя Тэлли и Зейн отказались от любых спиртных напитков, им казалось, что они должны сказать тост в честь того, что «кримы» благополучно уцелели после Великой Катастрофы на стадионе Нефертити.

К этому вечеру они готовились долго, репетировали каждую фразу, ответ на любой вопрос, поэтому ни слова не было сказано об алкоголе, пролитом на лед, никто не упоминал об успешно осуществленном плане. С виду все напоминало обычное щебетание юных красоток и красавцев, приходящих в себя после потрясающего и неожиданного ухода от привычной нормы.

Каждый рассказывал и пересказывал историю собственного падения — все говорили о том, как задрожал трескающийся лед, о том, как страшно и классно было лететь сквозь огни фейерверка, о том, как с неожиданным рывком надувалась спасательная куртка. А еще — о том, как потом звонили родители, видевшие репортаж со стадиона несколько раз по всем каналам. Большинству «кримов» телевизионщики задавали вопросы, и они выдавали свои истории с невинным изумлением. В городских выпусках новостей происшествие получило особую окраску: звучали призывы к отставке ряда специалистов из архитектурного совета, к полному пересмотру календаря футбольных матчей серии плей-офф и к закрытию аэрокатка навсегда (такого Тэлли никак не ожидала, и этот побочный эффект ей совсем не понравился).

Но выпуски новостей довольно скоро всем прискучили, поскольку в них начали повторять одно и то же, поэтому Зейн предложил всем прогуляться, и «кримы» разожгли большой костер в Дензел-парке.

«Кримы» сохраняли просветленность. Стоя у костра, они продолжали пересказывать свои истории, и их флэш-татуировки весело вертелись. Все болтали на привычном диалекте Нью-Красотауна — мало ли, вдруг кому-то вздумалось бы подслушать, но Тэлли улавливала в разговорах нечто большее, чем пустую болтовню. Это было похоже на то, как теперь разговаривали между собой она и Зейн, ни на миг не забывая о браслетах, но вкладывая определенный смысл в пустой, на первый взгляд, треп. Участников безмолвного заговора становилось все больше. Глядя на пламя костра и слушая болтовню «кримов», Тэлли начинала верить в то, что возбуждающее действие происшествия на аэрокатке сделало свое дело, что это не пройдет даром.

ДРАКОН

— А я вас знаю?

Доктор Кейбл холодно улыбнулась.

— Уверена, ты помнишь меня, Тэлли.

Тэлли сделала шаг назад, старательно изображая испуг. Впрочем, притворяться почти не потребовалось. Даже ни в чем не повинная юная красотка струхнула бы, увидев доктора Кейбл. Хищные черты ее лица, кажущиеся еще более резкими при лунном свете, делали ее похожей на красавицу-оборотня, которая начала превращаться в волка, да застряла где-то посередине между двумя обличьями.

На Тэлли нахлынули воспоминания. Ей ярко представилось первое посещение кабинета доктора Кейбл. Она чувствовала себя в западне, все было просто ужасно. Тогда Тэлли узнала о существовании Комиссии по чрезвычайным обстоятельствам, а после, поддавшись угрозам, согласилась разыскать и предать Шэй — такова была цена, назначенная ей чрезвычайниками за красоту. Она вспомнила, как Кейбл выследила ее, как войско чрезвычайников нагрянуло в Дым, чтобы сжечь дотла ее новообретенный дом.

ССОРА

Тэлли побрела в сторону костра. Ноги отказывались слушаться.

Костер разгорелся сильнее. Его жар отогнал «кримов» подальше, и их круг стал шире. Кто-то ухитрился раздобыть торфяные брикеты промышленного размера, да притом столько, что сегодня «кримы» рисковали истратить месячную квоту углерода, положенную всей компании. Сверху на брикеты навалили хворост, собранный в парке. Потрескивание не совсем сухих веток напомнило Тэлли о том, как в Дыме готовили еду на кострах, как закипала смола в поленьях, как от них валил пар — словно шипели рассерженные духи леса.

Она посмотрела вверх, на поднимающийся над костром столп дыма, зловеще черного на фоне ночного неба. Доктор Кейбл сказала правду. Дымники сжигали деревья, спиленные заживо или выкорчеванные из земли. Люди занимались этим на протяжении нескольких тысячелетий. Они выбросили в воздух столько углерода, что жутко изменили климат на планете. И только когда кто-то выпустил на волю бактерии, трансформирующие нефть и бензин, цивилизация ржавников прервала свое существование и планета была спасена.

И вот теперь, просветляясь и обретая способность ясно мыслить, «кримы» интуитивно повторяли шаги предков. От этой мысли теплое и веселое пламя вдруг показалось Тэлли жутким и отвратительным.

Она прислушалась к голосам приятелей. Все продолжали похваляться друг перед другом тем, как классно прыгали по футбольному полю в надутых шарами куртках, спорили, кто лучше дал интервью телевизионщикам. После неприятного разговора с доктором Кейбл чувства Тэлли обострились. Она могла различить каждый отдельный звук, выделить каждое предложение в разных разговорах. «Кримы» повторяли рассказы о своих жалких победах снова и снова, она вдруг почувствовала, как это глупо. Они болтают чепуху, совсем как красотульки.