Девственная селедка

Вильмонт Екатерина Николаевна

Какие странные штуки иной раз устраивает жизнь! Журналист Родион Шахрин, собираясь в отпуск на греческий остров Корфу, даже предположить не мог, в какой попадет переплет! Внезапная и, похоже, безнадежная любовь вынуждает закоренелого холостяка поступиться своими принципами. Но стоит ли игра свеч?

Часть первая

В самолете Платону приснилась Ева. Нет, не праматерь, а вполне реальная девушка Ева, которая когда-то, очень давно, вдруг ни с того ни с сего куда-то исчезла. Бросила его. Он тогда выл вне себя, не столько от горя, сколько от досады. Как она могла? Женщины, как правило, не бросали его, ни до, ни после. Вероятно, поэтому она и запомнилась ему. Но уже много лет он не вспоминал о ней. К чему бы этот сон? Интересно, а я узнал бы ее при встрече? Вряд ли… В ней, кроме имени и вполне отвечающей имени женственности, пожалуй, ничего особенного не было. А впрочем, где мне ее встретить? И вообще, в моем возрасте, с одной стороны, еще рано предаваться воспоминаниям о девчонках, а с другой… с другой стороны, надо думать о делах. Он попросил стюардессу принести коньяку, открыл лэптоп, и прежде чем погрузиться в работу – необходимо еще раз проверить все позиции, завтра предстоят весьма важные переговоры в Детройте – как-то весело подумал: Теперь она в своем возрасте наверняка зовется по имени-отчеству: Ева… черт, не помню ее отчества, а может и не знал никогда… Ева Ивановна? Ева Петровна? Нет, лучше Ева Сидоровна! Это круто!

2007 год. Остров Корфу

– Спорим, Родька на нее западет! – сказал Олег Васильевич жене.

– Вряд ли, – отозвалась та. – Хотя, она вполне.

Часть вторая

Платону опять приснилась Ева. И что бы это значило? Неспроста наверное после стольких лет она вдруг стала являться ему во сне. Может, надо все-таки съездить в Москву? Он даже не был на похоронах родителей. Наверное, надо побывать на кладбище… Но при чем тут Ева? Она даже не была его большой любовью. Просто красивая девочка, скромная, славная, вкусно делала пельмени… Хорошо, что она меня тогда бросила. Это явилось стимулом пересмотреть свою жизнь… Но в Москву все же стоит слетать, хотя бы на неделю. Как говорится, поклонюсь могилам и назад, в Нью-Йорк. Но причем тут Ева? Глупость какая-то…

Как странно все-таки иной раз шутит жизнь. Этот человек, Родион… Он мне нравится, хоть я и понимаю, что он мне не нужен. Мне на самом деле никто не нужен, но в нем есть что-то приятное, и я была бы рада, если б он приехал в Мюнхен. В нем нет агрессии. Я убеждена, что нравлюсь ему, нет, он даже, возможно, влюблен в меня, но все-таки внял моему предупреждению и ведет себя безупречно. Может быть, даже слишком? закралась вдруг крамольная мысль. Ох нет, невозможно… Нельзя… Пошлый курортный роман всего через полтора года… Да я и не смогу… Мое тело еще слишком хорошо помнит Иваныча… И любой другой мужчина… Фу, не хочу. Ее даже передернуло от одной мысли о близости с другим. Мне в жизни выпал счастливый билет… Такая любовь… Другой такой быть не может… Ведь мы оба с первого взгляда распознали друг в друге свою вторую половинку, потом нас опять свела судьба и мы больше не расставались… Двадцать лет невероятного счастья, хотя бывало иной раз так трудно, так непереносимо страшно и тяжко. Но я всегда знала, что он со мной, что он та самая пресловутая каменная стена… А я ведь была совсем девчонкой… Разве я забуду, как мы полетели на похороны бабушки… И в районном городишке на автобусной станции он вдруг встретил какого-то пожилого человека и изменился в лице, а тот сказал ему:

– Георгий Иваныч, я ведь знаю, что у тебя детей нет, значит, это не дочка твоя, а краля, так вот, ты зайди ко мне, тут, как ты уехал, письмо на твое имя пришло… Из Германии.

Иваныч побледнел. Потом кивнул, зайду, мол. А тот и говорит:

– Пошли сейчас, отдам тебе письмо и вся недолга.