Глубина в небе

Виндж Вернор

«Глубина в небе» в чем-то продолжает, а в чем-то и предваряет «Пламя над бездной», книгу-сенсацию, удостоенную премии Хьюго и признанную наиболее значительным произведением 90-х годов ХХ века в жанре космической саги.

Над вселенной может пролететь тысячелетие, но приключения Фама Нювена, легендарного героя Людского Космоса, не заканчиваются – ибо время над ним не властно!

Данный роман также удостоился премии Хьюго в 2000 году.

Пролог

Охота на этого Человека растянулась на восемь веков и сотни световых лет. И поиск велся в такой тайне, что даже не все ищущие знали о нем. Поначалу это были просто зашифрованные запросы, скрытые в радиопередачах. Но шли десятилетия и века. Появлялись ниточки, интервью с товарищами Человека по путешествиям, стрелки в десятки разных направлений: Человек в одиночку направляется куда-то вдаль; Человек умер еще до того, как его стали искать; Человек собрал флот и возвращается с войной.

Время шло, и среди историй выделились наиболее правдоподобные. Свидетельства бывали настолько достоверны, что отдельные корабли выходили из графика и целые десятилетия тратили на поиск новых следов. Из-за отклонений и задержек терялись целые состояния, но убытки несли немногие из самых богатых торговых Семей, и они тайно списывались. Они были так богаты, а поиски так важны, что колоссальные убытки почти ничего не значили. Ибо область поисков сужалась: Человек путешествовал один – размытый след разных личностей, цепочка разовых работ на мелких торговых судах, но он все ближе и ближе шел к этому краю Людского Космоса. И вот область поиска сузилась до ста световых лет, до пятидесяти, до двадцати – и до полудюжины звездных систем.

И наконец охота на Человека сошлась на едином мире у края Людского Космоса вблизи ядра галактики. Настало время, когда Сэмми счел целесообразным для окончания охоты направить целый флот. Ни команда, ни даже большинство владельцев не знали истинной цели задания, но шансы окончить наконец поиск были очень велики.

И Сэмми высадился на Триленде. На этот раз капитану флота имело смысл заняться мелочами: Сэмми был единственным во всем флоте, кто знал Человека лично. Учитывая же теперешнюю популярность его флота в здешних местах, он мог прорваться через любую бюрократическую чушь, если она возникнет. Вполне уважительные причины… Но Сэмми прибыл бы на планету в любом случае.

Часть первая

Сто шестьдесят лет спустя…

1

Флот Кенг Хо прибыл к Мигающей первым. И это могло ничего не значить. Последние пятьдесят лет они видели хвостовые следы флота эмергентов, тормозящего на подходе к той же цели.

Незнакомцы, встречающиеся далеко от дома. Для Торговцев Кенг Хо в этом ничего нового не было – хотя обычно встречи не бывали столь нежеланными, и всегда сохранялась возможность торговли. Здесь же – да, здесь было сокровище, но не принадлежащее ни одной стороне. Оно лежало, застывшее, ждущее грабежа, или исследования, или разработки, – в зависимости от натуры того, кто придет к нему. Вдали от друзей, социального контекста… вдали от свидетелей. Как раз та ситуация, в которой вероломство может быть вознаграждено, и обе стороны это знали. Кенг Хо и эмергенты, – две экспедиции – много дней словно исполняли замысловатый танец, пытаясь выяснить намерения и огневую мощь друг друга. Заключались и перезаключались соглашения, строились планы совместной высадки. Но очень мало было у Торговцев драгоценных крупиц знания об истинных намерениях эмергентов. И потому приглашение от эмергентов на обед было воспринято с облегчением одними и с молчаливым скрежетом зубов – другими.

Триксия Бонсол прислонилась к нему плечом и сказала так, что слышал только он:

– Знаешь, Эзр, у еды вкус нормальный. Может, они и не пытаются нас отравить.

2

Зараза ждала в засаде возле каюты Эзра.

– Эзр, а я тебя вчера вечером видела!

Он чуть не споткнулся.

А, она про банкет

.

Торговый Комитет транслировал его на весь флот.

3

Мир пауков – планета Арахна, как ее теперь иногда называли – имела в диаметре двенадцать тысяч километров и силу тяжести в 0,95 земной. Ядро планеты было однородным и каменным, но на поверхности существовало достаточно летучих элементов для создания океанов и приемлемой атмосферы. Только одно мешало этому миру быть землеподобным Эдемом: отсутствие солнечного света.

Прошло более двухсот лет с тех пор, как Мигающая, солнце этой планеты, перешла в состояние «выключено». Все это время она давала Арахне не больше света, чем дальние звезды.

Посадочный модуль Эзра описал дугу над местностью, которая в теплые времена должна была бы быть большим архипелагом. Основные действия разворачивались на другой стороне планеты, где команды тяжелых подъемников вырезали и поднимали на орбиту миллионы тонн подводных отмелей и замерзшего океана. Но неважно; Эзру случалось видеть крупные инженерные работы. А эта маленькая высадка может стать поворотным моментом истории…

Синтетический образ на пассажирской палубе показывал внешний вид. Проплывавшие под кораблем земли были всех оттенков серого, и только поблескивали иногда белые пятна. Может, это была только игра воображения, но Эзр различал смутные тени, отбрасываемые Мигающей. Они обрисовывали топографию утесов и горных пиков соскальзывающей в темные ямы белизной. Некоторые дальние пики обрисовывались концентрическими дугами: перепады давления, где вокруг камня намерзал океан?

– Слушай, хоть сетку альтиметра наложи на них! – прозвучал у него над плечом голос Бенни Вена, и на ландшафт легла тонкая красноватая сетка. Она почти полностью соответствовала интуитивным представлениям Эзра о тенях и снеге.

4

Стало стертым штампом, что мир приятнее всего в Годы Увядания. Погода действительно не такая бурная, во всем ощущается замедление, и почти повсюду несколько лет подряд летний зной не так жжет, и зимы не так суровы. Классическое время романтики. Время, когда соблазн манит высшие существа расслабиться. Отложить. Последний шанс приготовиться к концу мира.

По чистому везению Шерканер Андерхилл выбрал для первой поездки в Ставку самые лучшие дни Годов Увядания. Вскоре он понял, что повезло ему вдвойне: прибрежный серпантин был не рассчитан на автомобили, а Шерканер оказался далеко не таким искусным автомобилистом, как сам думал. Не раз его заносило и разворачивало на месте при неправильно приложенном ремне водителя, и только руль и тормоза спасали его от полета в голубой туман Великого Моря (он, конечно, не долетел бы и рухнул на лес, но с тем же смертельным результатом).

Шерканер этим наслаждался. За несколько часов он научился управлять машиной. Теперь он разворачивался на двух колесах почти намеренно. Поездка была прекрасной. Местные жители называли этот маршрут Гордостью Аккорда, и Августейшая Семья не смела пожаловаться. Была вершина лета. Лес был возраста полных тридцати лет – почти столько, сколько могут прожить деревья. Они вытягивались вверх, прямые, высокие, зеленые, и росли прямо на краю дороги. Аромат цветов и лесных смол плыл прохладным потоком мимо насеста автомобиля.

Других гражданских авто попадалось немного, зато много было оспрехов, тянущих телеги, попадались грузовики и до неудобства много армейских колонн. Штатские реагировали на него со смешанным чувством: раздражение, интерес, зависть. Даже больше, чем возле Принстона, встречалось крестьянок, с виду беременных, и парней с детскими рубцами на спине. Некоторые группы, казалось, завидуют не только автомобилю Шерка.

А я иногда немного завидую им

. Какое-то время он поиграл с этой мыслью, не пытаясь ее объяснить. Инстинкт – это так увлекательно, особенно когда видишь его изнутри.

5

Потратив еще два дня, Шерк добрался до Ставки. Могло бы уйти и больше времени, если бы не улучшения, внесенные Шерканером в конструкцию приводного ремня, от которых безопаснее стала быстрая езда по извилистым дорогам на спусках. Его ответ леди Энклерр о том, что груз у него – запчасти, был скорее отклонением от истины, чем ложью. Он кое-какие запчасти с собой взял – те, которые не рассчитывал сделать сам в сельской кузнице.

День клонился к вечеру, когда он выехал из-за последнего поворота, и ему открылся вид на ущелье, где располагалась Ставка. Долина уходила на мили в горы, и стены были так высоки, что кое-где на дне уже были сумерки. Дальний конец долины голубел вдали; Королевские Водопады величественно и медленно скатывались с нависших пиков. До этой точки разрешалось доезжать туристам. Королевская Семья крепко держалась за эту землю и глубину под горами – с тех самых пор, как тут возникло всего лишь герцогство сорок периодов Тьмы тому назад.

Шерканер как следует поел в последней по пути гостинице, заправил автомобиль и направился в королевскую резервацию. Письмо кузена обеспечило ему пропуск через внешние посты. Поднялись шлагбаумы, и скучающие солдаты в унылой зеленой форме махнули ему, чтобы проезжал. Потянулись казармы, плац-парады, и – скрытые за высокими насыпями – полевые склады боеприпасов. Но Ставка никогда не была обычным военным учреждением. В ранние дни Аккорда она была игровым полем для Королевской Семьи. Потом, поколение за поколением, дела правительства становились все более упорядоченными, рациональными, лишенными романтики. Ставка стала соответствовать своему названию, превратившись в скрытые помещения для высших руководителей Аккорда. И наконец она стала чем-то большим: местом наиболее передовых военных исследований Аккорда.

И вот это и было предметом интереса Шерканера Андерхилла. Он не снижал скорость, чтобы поглазеть по сторонам: солдаты-полицейские были решительно того мнения, что ему надлежит следовать прямо к месту назначения. Но ничто не мешало ему глядеть во всех направлениях, чуть покачиваясь при этом на насесте. Единственными отличительными чертами зданий были небольшие номерные знаки, но назначение некоторых было вполне очевидным. Беспроволочная телеграфия: длинные бараки, выпустившие радиомачты самого странного вида. Так, если все тут делается как надо, то рядом должна быть академия криптографии. На той стороне дороги – асфальтовая площадка, шире и глаже любого шоссе. И не удивительно, что в дальнем ее конце стоят монопланы с низко посаженными крыльями. Шерканер много бы дал, чтобы посмотреть, что это там за ними под брезентом. Еще дальше из лужайки перед зданием высунулось здоровенное рыло копателя. Немыслимый угол его изгиба придавал впечатление скорости и необоримости машине, которая была самым медленным способом добраться откуда-то куда-то.

Шерканер приближался к концу долины; над ним возвышались Королевские Водопады. Брызги переливались радугой тысячи цветов. Он проехал здание (возможно, библиотеку), объехал парковочный круг с изображением королевских цветов и обычными статуями Создания Аккорда. Каменные дома этого круга были особой загадкой таинственной Ставки. За счет удачной игры тени и прикрытия они переживали каждое Новое Солнце почти без повреждений, даже содержимое их никогда не выгорало.