Пламя над бездной

Виндж Вернор

Вернор Виндж – один из самых интересных писателей-фантастов, человек, которого называют «самым серьезным автором остросюжетной прозы». Он написал не так уж много – романы «Мир Гримма» и «Острие» и цикл «Сквозь настоящее», однако каждое из его произведений имело огромный успех. «Пламя над бездной» занимает среди написанного Винджем особое место. Это – роман-сенсация, роман, который сразу же после публикации был удостоен премии «Хьюго» и признан наиболее значительным произведением 90-х годов в жанре космической саги.

Одиночная звезда, красноватая и тусклая. Россыпь астероидов и единственная планета, больше похожая на луну. В эту эпоху звезда повисла возле плоскости галактики, у самого Края. Структуры поверхности давно потеряли нормальный вид, распылились в реголиты за несчитанные эры. Клад был глубоко под землей, под сетью переходов, в залитой темнотой комнате. Информация на квантовом уровне, повреждений нет. Прошло, быть может, миллиардов пять лет, как этот архив ушел со всех сетей.

Проклятие фараона – комический образ из собственной истории человечества, давно забытый. Они смеялись при этих словах, смеялись от радости, найдя сокровище… и все же твердо решили действовать осторожно. Им предстояло прожить тут от года до пяти, маленькой группе со Страума – археопрограммисты, их семьи и школа для детей. От года до пяти, чтобы подобрать протоколы, снять сливки и выяснить источник клада в пространстве и времени, узнать один-другой секрет, который обогатит царство Страума. А когда закончится работа, место можно будет продать, быть может, построить сетевую связь (но это вряд ли – место это за Краем, и кто знает, какая Сила может наложить лапу на эту находку).

Так что сейчас тут был крошечный поселок, прозванный жителями Верхняя Лаборатория. Ничего особенного – люди возились со старой библиотекой. При имеющейся автоматике дело безопасное, чистое и простенькое. Библиотека не была живым существом и даже не была автоматизирована (что в этих местах могло значить много больше, куда больше, чем быть человеком). Люди собирались смотреть и выбирать и быть осторожными, чтобы не обжечься.

Люди устраивают пожары и играют с пламенем.

Архив проинформировал автоматику. Построились структуры данных, стали выполняться рецепты. Возникла локальная сеть, быстрее, чем в любом месте на Страуме, но с гарантией безопасности. Добавлялись узлы, модифицируемые другими рецептами. Архив был дружественным, иерархия ключей выстраивалась и вела исследователей. Это открытие прославит сам Страум.

Часть первая

1

В анабиозе снов не видят. Тря дня назад они были готовы к отправке, а вот они теперь здесь. Маленький Джефри ныл, что пропустил все действие, но Джоанна Олсндот была рада, что все проспала: она слыхала кое-что от взрослых с других кораблей.

Джоанна шла между стеллажами спящих. Тепловые выбросы охладителей разогрели темный воздух, как в сауне. На стенах наросла бородатая плесень. Анабиозные контейнеры стояли вплотную, через каждые десять рядов – узкая щель. Были места, куда мог добраться только Джефри. В гибернаторах лежало триста девять детей – все, кто здесь были, кроме нее и братца Джефри.

Это были гибернаторы для легких полевых госпиталей. При правильной вентиляции и обслуживании они могли работать лет сто, но…

Джоанна стерла с лица пот и посмотрела показания на щитке гибернатора. Как и большинство других во внутренних рядах, он с трудом держал режим. Мальчика внутри себя он продержал живым двадцать дней, но если заставить его работать еще день, мальчик погибнет. Вентиляционные отверстия были чисты, но Джоанна прочистила их еще раз – скорее молитва об удаче, чем реальное обслуживание.

Мать и отца обвинять не приходилось, хотя, как подозревала Джоанна, они себя обвиняли. Бегство пришлось организовывать подручными средствами и в последнюю минуту, когда эксперимент пошел вразнос. Люди Верхней Лаборатории сделали, что могли, чтобы спасти детей и предотвратить еще большее несчастье. Но даже такая отчаянная попытка могла сработать, если бы…

2

Час туда или сюда, и жизнь Странника Викрэкрама пошла бы совсем по-другому.

Трое путешественников шли на запад, от Ледяных Клыков к Замку Свежевателя на Скрытом Острове. Были в его жизни времена, когда он не выносил компании, но за последние десять лет Странник стал куда более общителен. Теперь ему даже нравилось путешествовать не одному. На последнем маршруте через Большие Пески в его партии было пятеро. Наполовину из соображений страховки: несколько смертей почти неизбежны, когда между оазисами по тысяче миль, да еще и оазисы кочуют с места на место. Но помимо этого, он многому научился из разговоров с другими.

С нынешними спутниками ему не так повезло. Ни один из них не был настоящим пилигримом, и у каждого были тайны. Описатель Джакерамафан был смешной и забавный толстяк, набитый беспорядочной информацией… и вполне вероятно, что был и шпионом. Это ладно, пока не подумают, что Странник с ним заодно. А вот третий участник группы его всерьез беспокоил. Тиратект была новичком, и даже взятого имени у нее не было. Она говорила, что она – школьная учительница, но что-то в ней (или в нем? Предпочтение пола еще тоже было совсем не ясно) говорило о наемном убийце. Конечно, она была фанатичной свежевательницей, почти все время держалась отстраненно и скованно. И почти наверняка бежала от чистки, которая последовала за неудачной попыткой Свежевателя взять власть на востоке.

Он поведет этих двоих к Восточным Воротам, на республиканской стороне Ледяных Клыков. Они оба хотят попасть в Замок Скрытого Острова. А почему бы и нет? Всего только крюк в шестьдесят миль от главного пути к резчикам; все равно идти через горы. И к тому же ему самому много лет уже хотелось посетить Земли Свежевателя. Быть может, кто-нибудь из этих двоих его проведет. Почти весь мир поносил свежевателей. Странник же Викрэкрам к злу относился двояко. Если нарушено достаточно много законов, то резня может обернуться и хорошей стороной.

В этот день они наконец вышли туда, откуда уже были видны прибрежные острова. Странник был здесь всего пятьдесят лет назад. И все равно красота этих мест застала его врасплох. Северо-западный берег был чудеснейшим уголком Арктики. На вершине лета, в нескончаемый день, ослепительно зеленели долины в ледяной оправе. Бог-резчик склонился когда-то к этой земле, и резцы Его были изо льда. Сейчас же от льда и снега остались только неясные дуги на восточном горизонте и рассеянные по холмам пятна. Они таяли и таяли все лето, давая жизнь ручейкам, что сливались друг с другом, каскадами скатываясь по склонам долин. Странник пошел направо, пробежав через полоску земли, пропитанную водой. Влага приятно холодила ноги, и наплевать на кишащих вокруг личинок.

3

Земля остывала еще пять часов, пока отец смог поставить трап для выхода. Они с Джоанной осторожно спустились, побыстрей перебежали дымящуюся землю и встали на сравнительно неповрежденный дерн. Еще много времени пройдет, пока земля совсем остынет. Выхлоп двигателя был очень «чист» и почти не взаимодействовал с обычной материей, а это значило, что сильно разогретая скала под кораблем уходит на тысячи метров вглубь.

Мама сидела у люка, наблюдая за местностью. В руках у нее был старый папин пистолет.

– Что-нибудь видишь? – крикнул ей отец.

– Ничего. И Джефри в окнах тоже не видит.

Отец обошел грузовую капсулу, обследуя примененные не по назначению причальные пилоны. Каждые десять метров он останавливался и направлял звуковой прожектор. Это придумала Джоанна. Кроме папиного пистолета, оружия у них не было. Прожекторы были случайным грузом, захваченным из лазарета. После небольшого перепрограммирования они могли испускать дикий визг во всем звуковом спектре. Может быть, этого хватит, чтобы отпугнуть местных животных.

4

Странник и Описатель весь день после полудня наблюдали за подготовкой к засаде. На западном склоне посадочной площадки строилась пехота, за ней лучники, дальше клином – огнеметчики. Понимали ли Властители Замка Свежевателя, против чего они выступают? Странник и Описатель обсуждали это на все лады. Джакерамафан считал, что свежеватели это знают, но так велика их надменность, что они рассчитывают просто захватить добычу.

– Они вцепляются в горло, пока противник даже не успел сообразить, что началась схватка. Это всегда себя оправдывало.

Странник ответил не сразу. Может, Описатель прав. Он в этой части мира не бывал уже пятьдесят лет. Тогда культ Свежевателя был малоизвестен (и не очень интересен по сравнению с тем, что было в других местах).

Путешественники иногда сталкивались с вероломством, но реже, чем могли бы подумать домоседы. Народы по большей части были дружелюбны и любили слушать истории о внешнем мире – особенно если гость не был опасен. Когда же случалось вероломство, ему чаще всего предшествовала «оценка» – насколько силен гость и что можно выиграть от его смерти. Немедленная атака без единого слова встречалась очень редко. Обычно это значило, что ты напоролся на негодяев очень изощренных… и безумных.

– Не знаю. Они действительно строят засаду, но, может быть, свежеватели оставят ее на всякий случай, а сначала будут разговаривать.

5

Джефри Олсндот мало что запомнил о нападении, а резни не видел. Был какой-то шум снаружи, и перепуганный голос мамы крикнул, чтобы он не выходил. Потом было много дыма. Он помнил, как задыхался, кашляя, и пытался выбраться на чистый воздух. Потом потерял сознание. Когда очнулся, он был привязан к чему-то вроде медицинских носилок, а вокруг было полно каких-то тварей вроде больших собак. Таких смешных в своих белых куртках. Он еще подумал, где их хозяева. И они издавали странные звуки: бульканье, жужжание, шипение. Некоторые звуки были такими высокими, что он их еле слышал.

Сначала его везли на лодке, потом на тележке с колесами. До тех пор он видал замки только на картинках, но привезли его в настоящий замок, с темными нависающими башнями, остроугольными каменными стенами. Они поднимались по тенистым улицам, и камни постукивали под колесами. Собаки с длинными шеями его не обижали, но привязан он был ужасно туго. Ни сесть, ни посмотреть по сторонам. Он спрашивал про маму, папу и Джоанну и немножко плакал. Перед ним появилась длинная морда, в щеку ткнулся мягкий нос. Раздался жужжащий звук, отдавшийся глубокой вибрацией до самых костей. Он не знал, был этот жест утешением или угрозой, но вздохнул и попытался перестать плакать. Страумеру плакать не положено.

Собак в белых куртках стало больше, у них были какие-то глупые нашлепки из золота и серебра на плечах.

Носилки снова потащили, на этот раз по освещенному факелами туннелю. Остановились они у двустворчатой двери шириной в два метра и высотой еле-еле в метр. На белом дереве виднелись два металлических треугольника. Потом Джефри узнал, что это было число – пятнадцать или тридцать три, в зависимости от того, считать ногами или передними когтями. Много,

много

позже он узнал, что его пленитель считал ногами, а строитель замка – передними когтями. И его привели не в ту комнату. Ошибка, которая изменила историю миров.

Собаки как-то открыли дверь и втянули Джефри внутрь. Они столпились у носилок и мордами развязали путы Джефри. Сверкали ряды острых, как иглы, зубов. Очень громко звучали бульканье и жужжание. Когда Джефри сел, собаки попятились. Две из них держали двери, пока выходили остальные четыре. Двери захлопнулись, и цирковое представление окончилось.