На руинах «Колдовства»

Вирджиния Нильсен Вирджиния Нильсен

До гражданской войны в Южных Штатах существовал варварский обычай: белые рабовладельцы нагло совращали своих черных невольниц и открыто сожительствовали с ними, а их жены вынуждены были терпеливо смотреть на это сквозь пальцы.

Креольская красавица Симона Арчер, дабы не делить своего мужчину со служанками, выбирает единственный, как ей кажется, способ протеста — решает вообще не выходить замуж и стоически соблюдает данный обет. Она уверенно отражает навязчивые притязания привлекательного Ариста Бруно, преуспевающего судовладельца и богатого хозяина огромной плантации.

Но возможно ли постичь природу тонкой женской натуры?! Неожиданно для себя Симона пылко влюбляется в упрямца Бруно, галантного почитателя ее добродетелей. Их романтическому сближению мешает только боязнь разочарования: вдруг Арист такой же жестокий и беспринципный последователь первобытных традиций, как и многие ее распутные соседи-плантаторы…

1

Белохвостый олень пугливо скрылся в густых зарослях под платанами и амбровыми деревьями на дальнем краю поля. Арист Бруно краем глаза заметил это место, но его взгляд был прикован к всаднице, безрассудно скачущей впереди него. Господи! Она уже догнала отставших собак.

Симона Арчер сидела на своей великолепной лошади с легкостью перышка, влекомого ветром, прижав локти к телу и слегка наклонившись вперед, и этот стремительный галоп предвещал неминуемую катастрофу. Сам Арист взмок от скачки, к тому же утреннее луизианское солнце уже сильно припекало ему спину. Он был сильно раздражен тем, что его обошла женщина.

Всадница уже достигла зарослей, и Арист снова выругался, когда она неожиданно так резко повернула лошадь, что сбившиеся собаки превратились в визжащий клубок. От дикого страстного крика женщины, перекрывающего собачий лай, у него мурашки побежали по коже.

Симона резко осадила возбужденную лошадь у границы леса.

2

— Я вижу, что еда улучшила ваше настроение, — заметил он, делая слуге знак наполнить вином бокалы.

— Как всегда, — сказала Симона, — когда речь идет о кухне Бельфлера. Чистая правда. Охотничьи завтраки Бельфлера были легендой в Новом Орлеане.

— Я запомню, — пообещал Арист.

Мягкий свет его глаз давал и другие обещания, и она с неприятным удивлением почувствовала ответный трепет. Это было совершенно неожиданно. Она собиралась только развлечься.

Ей было пятнадцать лет, самый порог женственности, когда Арист Бруно уехал в Париж. Она смутно помнила его как высокого юношу с плечами, слишком широкими для его еще неуклюжего тела. Теперь рядом с ней сидел огромный внушительный мужчина, обладавший изяществом парижанина и репутацией распутника, и его близость волновала ее.