Синдром паники в городе огней

Вишнек Матей

Матей Вишнек (р. 1956), румынско-французский писатель, поэт и самый значительный, по мнению критиков, драматург после Эжена Ионеско, автор двадцати пьес, поставленных более чем в 30 странах мира. В романе «Синдром паники в городе огней» Вишнек уверенной рукой ведет читателя по сложному сюжетному лабиринту, сотканному из множества расходящихся историй. Фоном всего повествования служит Париж — но не известный всем город из туристических путеводителей, а собственный «Париж» Вишнека, в котором он открывает загадочные, неведомые туристам места и где он общается накоротке с великими тенями прошлого — как на настоящих Елисейских полях.

1

«Что если мы встретимся завтра, все же завтра самый долгий день и самая короткая ночь?» Мне понадобилось много лет, чтобы понять смысл этой фразы, посредством которой мсье Камбреленг решил однажды летом в канун солнцеворота

взять меня под свое крыло

и помочь мне преодолеть кое-какие

барьеры человеческого фактора

, как он выразился. Вообще-то мы встретились случайно, в последний год прошлого века, это было в польском книжном магазине на Сен-Жермен-де-Пре. Сейчас я даже не припомню, кто нас познакомил (может быть, Ярослава, которая уже тогда носила желтые шляпы). На тот литературный вечер было приглашено множество писателей: польских, чешских, венгерских, русских, румынских, болгарских — восточноевропейских, одним словом. Но я помню, что все чувствовали себя довольно-таки сиротливо в этом парижском магазине польской книги, в некотором роде так же сиротливо, как до своего приезда на Запад, перед началом исхода за железный занавес. Счастье, что там присутствовал мсье Камбреленг

(крупный парижский издатель

, шепталась публика), представлявший Францию, страну, в которой мы все мечтали прославиться.

Правда, мое первое свидание с ним в кафе «Сен-Медар»

(это единственное место в Париже, где возможно все,

говорил мсье Камбреленг) попахивало разочарованием, хотя и не было лишено некоторых странностей, дающих пищу воображению.

Битый час я ждал его, не слишком обеспокоенный. Я заказал кофе и стакан минеральной, сделал вид, что просматриваю «Либерасьон», заказал еще кофе и сделал вид, что записываю разные мысли в блокнот с зеленой корочкой… Через час с четвертью я начал проявлять признаки нетерпения, что не укрылось от глаз чрезвычайно почтенного господина, сидевшего за соседним столиком слева от меня. Господин был не то чтобы очень старый, но вида совершенно старорежимного, вплоть до горделивого галстука-бабочки. В конце концов он подался ко мне всем корпусом и спросил с видом заговорщика:

— Вы кто будете — автор или персонаж?

Увидев на моем лице оторопь, господин с бабочкой часто заморгал, тем самым намекая, что берет обратно свой вопрос. Однако тут же он выдвинул другой, тоже неожиданный, хотя бесконечно более приятный: