Увольнение на сутки. Рассказы

Высоцкий Сергей Александрович

Остросюжетная повесть "Увольнение на сутки" рассказывает о мужестве и стойкости ленинградцев, об их гуманизме и отзывчивости, проявившихся в жестокое время войны, об их непримиримости к подлости и стяжательству.…

УВОЛЬНЕНИЕ НА СУТКИ

Когда Т-108-й, отсемафорив постам службы наблюдения и связи, миновал Кронштадт и морской собор стал таять в дымке, Гаврилов спустился в кубрик и молча сидел там, дожидаясь, когда его сосед Журков кончит бриться. Журков не торопился, густо намыливал пухлые щеки, кряхтя от удовольствия, тщательно оглядывал лицо, ощупывал выбритые места пальцами.

В увольнении что главное? — говорил он, обращаясь к своему отражению в небольшом, круглом, как его лицо, зеркале. — Гладко выбриться, надраить бляху и корочки. Ни одна девушка не устоит… У тебя, Гаврилов, знакомые небось на каждой линии Васиного острова есть?

Гаврилов молчал, досадуя на медлительность приятеля, на его благодушную болтовню.

Мрачный ты кореш, Гаврилов, — не дождавшись ответа, продолжал Журков. — Мрачней тебя на Балтике не найдешь. Разве что адмирал Макаров в Кронштадте… И парень вроде бы свойский, другом считаешься…

Кончай, Леня, трепаться, — сказал Гаврилов, глядя в иллюминатор. Вдали виднелась полоска берега, можно было разглядеть лес, шпиль какого-то собора. «Наверное, Петергоф уже, — подумал Гаврилов. — Или еще Рамбов» [1] .

ВОЙНА С ОДУВАНЧИКАМИ

О том, что в Москве умер его брат, Павел Александрович Зуев узнал спустя полгода из письма, которое он получил из нотариальной конторы. Сообщалось, что после смерти брата Павел Александрович является единственным его наследником и должен приехать в Москву, вступить в права наследства. В письме были также слова, из которых Зуев понял, что приехать должен поскорее, так как надо освободить квартиру.

«Как же это получается, — сердился Павел Александрович. — Брат у человека умер — и никто не почесался телеграмму дать. Думай теперь что хочешь! Как с покойником обошлись, по-человечески ли похоронили?! Может, студентам на потеху оставили?» Он слышал от кого- то из поселковых женщин, что бесприютных покойников отдают студентам-медикам, а уж они-то режут их как хотят.

Зуев не знал, что его младшего брата, Василия Александровича, доктора биологических наук, похоронили за счет института, где он работал, похоронили с почестями, как и делается в таких случаях. И даже в одной московской газете напечатали некролог, но Павел Александрович, естественно, московских газет не читал, да, если честно говорить, и ленинградских тоже. Смотрел иногда вечером старенький телевизор «Рекорд» — вот и все его просвещение.

Из-за похоронной суматохи в общественных организациях института забыли о том, что у доктора Зуева есть

брат-тракторист. Знали только, что мать Василия Александровича умерла несколько лет назад, а посему запечатали квартиру, ключи передали в милицию и на этом успокоились.

Стоял жаркий июль. Работы в совхозе было много — сенокос. И картошку надо было по второму разу проезжать, а скороспелку копать. Но директор Зуева в Москву отпустил. Не мог не отпустить — Павел Александрович мужик был безотказный и безответный. Работал, когда не входил в штопор, не глядя на часы. И летом и зимой.