Фридрих II Гогенштауфен

Вист Эрнст

Фридрих II.

Один из значительнейших государственных деятелей Средневековья — или не знавший жалости тиран?

Один из величайших людей, носивших корону Священной Римской империи, — или пешка в сложной игре Ватикана и Франции?

Наследник античных идеалов Древнего Рима — или «антихрист во плоти» и еретик?

Меценат и покровитель наук и искусств — или трус, для которого дипломатические интриги стали способом избегать открытого столкновения с противниками?

Эта книга откроет для вас загадку удивительной личности и удивительной судьбы Фридриха II Гогенштауфена!

Эрнст Вис

Фридрих II Гогенштауфен

«Я», обреченное на одиночество

Фридрих II заклеймен папой, как «изверг, исполненный кощунств, с медвежьими лапами и львиной пастью, другими же членами подобный леопарду… яростно разевающему рот для хулы имени Господнего…» И далее святой отец уточняет, дабы не оставить никаких сомнений: «…Взгляните же на изверга с головы до пят, Фридриха, так называемого императора».

Фридрих II видит себя совершенно другим: «Джези (его родной город), благородный город марки, сиятельное начало Нашего происхождения, где Наша божественная мать произвела Нас на свет… и Наш Вифлеем, земля и место рождения цезаря… И ты, Вифлеем, город марки, не самый малый среди княжеств нашего рода: ведь из тебя вышел герцог, князь Римской империи…»

Его главный панегирист, Николай Барийский, так оценивает его: «О удивительный господин, смиренный и величественный, всегда явленный и неизреченный, о радость для князей, о ликование для народов, никто не был таким смиренным и никто не был таким величественным, как он. Он — выдающееся благородство, образец для всего земного круга, краса и гордость человеческого рода, светоч общества и начало всякой справедливости… Привлекательный видом, святой духом, кратко говоря — помазанник во всем. Кто мне позволит глядеть на его ангелоподобный облик, кто мне позволит внимать его мудрости, превосходящей любой разум?..»

Что происходит в душе человека, удостаиваемого самых страшных проклятий от одних и наивысшего восхваления от других?

Что случилось с человеком, провозгласившим себя сыном Божественной Матери, а родной город — Вифлеемом?

Прародители

Деяния норманнов и мечта Штауфенов

Фридрих II был по месту рождения итальянцем, а по происхождению — норманном и немцем, как определяет его Г. Вольф во введении к сборнику «Stupor mundi».

[2]

Однако это верно в соответствии с представлениями периода образования национальных государств XVIII или XIX века. Человек эпохи Средневековья не ощущал себя немцем, итальянцем, французом или англичанином. Он жил не для своей нации, а для славы собственных имени и рода. Потомство высшей аристократии Европы с ее слишком многосложной брачной политикой невозможно было бы подвести под шаблон какой-либо нации.

Дед Фридриха II, героический и гениальный норманн король Рожер II (1130—1154 гг.), был женат третьим браком на Беатрисе фон Ретель (1130/5—1185 гг.), женщине из высшей лотарингской аристократии. Их дочь Констанция (ум. в 1198 г.) вышла замуж за Генриха VI (1169— 1197 гг.), сына немецкого императора Фридриха Барбароссы (1152—1190 гг.) от брака с Беатрисой Бургундской (1144—1184 гг.). Когда император Генрих VI женился на норманнке Констанции, в их единственном сыне Фридрихе II соединилась норманнская, швабская, лотарингская и бургундская кровь — наследие различных наклонностей, темпераментов и пороков. Правда, при всем том предки Фридриха II имели один общий признак — они являлись образцовыми представителями германской касты завоевателей, добившейся владычества над Западной Европой.

Вся Европа с удивлением наблюдала за мощью государственного строительства, начатого бывшими викингами, морскими разбойниками, получившими от короля западных франков Рудольфа (923—936 гг.) землю для заселения на северной окраине государства западных франков.

Эти воинственные «нордмэннер»,

[3]

вскоре прозванные норманнами, под предводительством герцога Ролло (ум. в 927 г.) и его потомков создали дисциплинированную и с точки зрения эффективности управления хорошо организованную административную структуру: герцогство Нормандия.

Отсюда герцог Вильгельм Завоеватель (1066— 1087 гг.) отправился в Англию, разбил противников в битве при Гастингсе в 1066 году и был в праздник Рождества коронован королем Англии. Ему удавалось править страной, несмотря на многочисленные восстания, жестоко им подавляемые. В 1086 году он провел полную перепись своих владений. Королевские комиссары определили земельные владения графств и их урожайность, подсчитали дома, мельницы, леса, поголовье скота и т.д. и составили двухтомную книгу «Domsday Book» (обширную и подробную инвентаризацию островного королевства) — убедительный пример государственного и управленческого искусства норманнов.

Конрад III Гогенштауфен на троне германских королей

Правление Конрада III, длившееся четырнадцать лет, отмечено противостоянием Штауфенов и Вельфов. Несмотря на свой отказ от трона, Генрих Гордый не смирился. Он был обязан, но не захотел отказаться от одного из своих герцогств, Саксонии или Баварии, из-за чего его объявили вне закона. Саксонское герцогство получил Альбрехт Медведь из Аскании (около 1100— 1170 гг.), маркграф Северной марки, а Баварию — Леопольд IV Бабенберг (1136—1141 гг.), маркграф Австрийский. Дело дошло до открытой борьбы. После смерти Генриха Гордого, последовавшей 20 октября 1139 года, вдова императора Рихенца представляла интересы Вельфов и своего десятилетнего внука, Генриха Льва (1142— 1180 гг.). Вслед за тем как Альбрехта Медведя в 1142 году утвердили в звании маркграфа Северной марки, он отказался от герцогства Саксонского, правителем которого признали Генриха Льва. После смерти маркграфа Леопольда IV его брат, Генрих Язомирготт (1143— 1177 гг.), получил Баварию, а позднее и Австрию. Вельфы пытались добиться компенсации, и вдова Генриха Гордого, дочь императора Гертруда, заключила брак с Бабенбергом Генрихом Язомирготтом.

Участие короля Конрада во втором крестовом походе (1145—1149 гг.) послужило причиной возникновения его дружеских отношений с Византией и конфликта с норманнской Сицилией, из-за чего он не смог поехать в Рим для получения императорского титула.

От его второго брака с Гертрудой фон Зульцбах (1113/16—1146 гг.) было два сына: Генрих Беренгар, умерший раньше своего отца весной 1150 года, и его младший брат Фридрих, который в момент смерти отца, 15 февраля 1152 года, был шестилетним мальчиком, неспособным к правлению. Конрад опасался привести к власти несовершеннолетнего наследника. Радея о государстве, он ставил королевские обязанности превыше отеческих чувств и, зная о своей скорой смерти, по решению совета князей передал корону и империю своему племяннику Фридриху III, герцогу Швабскому, занявшему место в истории как император Фридрих Барбаросса.

Последний, в чьих жилах текла кровь и Штауфенов, и Вельфов, был способен выполнить задачу их примирения, сформулированную его дядей, епископом Оттоном Фрейзингским, таким образом: «…чтобы он, принадлежащий обеим семьям, будучи в какой-то степени их краеугольным камнем, смог преодолеть враждебность обоих домов; он окажется чрезвычайно полезным для империи и с Божьей помощью устранит наконец тяжкую и длительную борьбу между высокопоставленными мужами империи за личные интересы».

Фридрих с большой серьезностью воспринял эту задачу. Несмотря на суровость и жестокость его политики, примирительная миссия всегда была ее основным элементом.

Планы императора Генриха VI на наследство и мировую империю

18 ноября 1189 года умер — бездетным! — сицилийский король норманнов Вильгельм II.

Для Констанции и Генриха VI наступил момент вступления в наследство. Спокойствие в Королевстве обеих Сицилии раскололось. На его материковой части, в Трое, состоялось собрание некоторых баронов, подтвердивших объявленную в 1174 году покорность Констанции и поклявшихся ей в верности.

Канцлер Меттео д’Айелло постарался предотвратить подчинение Сицилии империи, посадив на трон норманнского короля. Меттео выбрал кандидатом графа Танкреда Леччийского (1190—1194 гг.), незаконнорожденного сына короля Рожера II, в то время как часть баронов поддерживала графа Андрийского. Танкред был в числе баронов, присягнувших в Трое Констанции. Но когда из Палермо пришло предложение занять трон, он не мог от него отказаться. Современные историки приписывают проискам папы Клемента III тот факт, что архиепископ Палермо отважился провести в январе 1190 года сомнительную во всех отношениях коронацию Танкреда Леччийского.

За благосклонностью папы по отношению к Танкреду скрывалась попытка объединить континентальную часть Королевства обеих Сицилии с папским государством.

Хотя папа и способствовал коронации, он медлил с признанием нового короля. Осторожность вынуждала его не предаваться полностью делу Танкреда.

Игрушка в руках судьбы

Мальчика, родившегося в рождественские праздники 1194 года, окутывали легенды, мрачные пророчества и подозрения.

«Он не сын императора, а сын палача».

«Его подкинули», — шептались вокруг, поскольку не считали сорокалетнюю Констанцию способной к деторождению. Чтобы прекратить подобные слухи, умная императрица публично разрешилась от бремени в шатре на рыночной площади Джези и здесь же с гордостью показала при всем народе свои наполненные груди как доказательство своего материнства.

Мать назвала мальчика в подражание своему собственному имени Рожер Константин. Позднее возникла комбинация имен Фридрих Рожер в память об обоих славных предках, затем воплотившаяся в излюбленном императорском имени Штауфенов — Фридрих.

В момент смерти императора Генриха VI мальчик, разлученный с матерью, все еще находился при дворе сполетанского герцога в Фолиньяно. Брат императора Филипп Швабский имел поручение увезти Фридриха отсюда в Германию. Но, когда герцог Филипп доехал до Монтефиасконе (недалеко от Витербо), пришло известие о смерти императора. С быстротой молнии в Италии вспыхнула ненависть к немцам, и начался бунт против императорской власти. Филиппу пришлось возвратиться в Германию, где его присутствие было совершенно необходимо.

Папа Иннокентий III — судья Западной Европы

8 января 1198 года старый папа Целестин III умер вслед за молодым королем Генрихом VI.

В то время как Германия погрязла в смуте конфликтов за трон, курия быстро и решительно дала понять — время требует сильного правления. Еще в день кончины старого папы кандидаты единогласно выбрали папой Иннокентием III тридцатисемилетнего графа Лотаря фон Сеньи.

Биограф представляет его нам как человека приятного видом и характером, одаренного оратора и хорошего певца, ведущего умеренный образ жизни, но свободного как от неприятной скупости, так и от неразумных расходов.

Ловкий, дисциплинированный и изысканный аристократ, получивший образование в школах Рима и в высших школах Болоньи и Парижа. Там он изучал, разумеется, теологию, но, кроме того, и правоведение. Одним из первых его мероприятий стало приведение в порядок финансов Ватикана, находившихся до тех пор в плачевном состоянии. Во время его понтификата курию никогда не обременяли долги.

В своих взглядах на правление он являл разительное противоречие гордому высказыванию Барбароссы, брошенному им в лицо кому-то из римлян незадолго до своего коронования: «Не хочешь ли ты узнать былую славу твоего Рима? Честь сенаторского звания? Порядок в войсках? Выносливость и дисциплину рыцарства, его несгибаемую, неодолимую доблесть, когда оно вступает в бой?

Осиротевший король под опекой папы

На фоне происходивших в мире событий со смертью императрицы Констанции 27 ноября 1198 года для Фридриха началось десятилетие одиночества, сформировавшее его характер.

Романтическую легенду об одиноком королевском сыне, бродящем по улицам и переулкам Сполето, вникающем в сарацинскую, греческую и норманнскую культуру островного государства и находившем пропитание и приют у добросердечных горожан, после некоторых размышлений и при оценке немногочисленных фактов нельзя признать достоверной.

Во-первых, дед Фридриха, король Рожер II (1130-1154 гг.) получил великолепное княжеское воспитание у греческих ученых.

А кроме того, при всех неурядицах сицилийско-норманнская придворная капелла не переставала существовать, так же как и круг юристов, нотариусов и ученых. Помимо прочего, король-дитя для многих представлял желанный объект влияния. Только через него и от его имени могли править канцлер Вальтер фон Пальяра, Марквард фон Анвейлер, со временем поднявшийся до должности регента королевства, его преемник Вильгельм Каппароне и кондотьер Дипольд фон Швайнспойнт, или, иначе говоря, Дипольд, граф Ачерра.

После смерти императрицы Констанции в Королевстве обеих Сицилии возникла противоречивая расстановка власти. Во-первых, папа — сюзерен наследного королевства и одновременно опекун юного короля, старавшийся сохранить для него наследное государство, но без короны римского императора. По этой решающей причине Иннокентий III поддерживал претензии на власть Вельфа Оттона IV.

Портретные зарисовки

Февралем 1207 года, то есть временем после освобождения Фридриха, датировано письмо из близкого окружения юного короля. Возможно, его автором является Вильгельм Францизиус, «magister regis»,

[7]

рассказавший о Фридрихе следующее:

«Я должен правдиво сообщить вам, господа: юный король по знаниям и силе опередил свой возраст и обладает качествами, способными украсить зрелого, сформировавшегося мужчину. К нему должно уже сейчас без колебаний прислушиваться: он умеет различать верность и неверность, хорошее и плохое».

Эти строки написаны о двенадцатилетнем Фридрихе. В длинном письме неизвестного автора имеется еще более подробное описание молодого человека, рано лишившегося родителей и воспитывавшегося среди грубой солдатни:

«Телосложение короля нельзя назвать тщедушным, но оно не больше, чем соответствует его возрасту. Природа наградила его достоинством, поскольку к крепкому телу дала ему сильные конечности с присущей им естественной выносливостью для любого действия. Никогда не бывая в покое, он весь день проводит в постоянной деятельности, и при этом его сила увеличивается от упражнений. Свое подвижное тело король тренирует различным образом. Когда он упражняется в искусстве владения оружием, то выхватывает меч и приходит в дикую ярость, как будто хочет вонзить его в противника. Он научился славно стрелять из лука и прилежно в этом упражняется. Он ценит благородных и быстрых лошадей. Можете мне поверить, никто лучше короля не умеет управлять поводьями или пришпоривать коней, чтобы они быстрее скакали.

…Кроме того, ему присуще королевское достоинство, он способен повелевать. Его лик исполнен изящной красоты с ясным лбом и с еще более лучезарной веселостью в глазах — смотреть на него доставляет удовольствие. Король полон проницательности и учености, а если он выказывает неподобающее и неуместное поведение, сие является не свойством его натуры, а лишь привычкой к грубому обхождению (наследие времени Каппароне).

Матримониальные планы

После того как папа совместно с канцлером Вальтером фон Пальярой вернул свободу Фридриху, двенадцатилетнего мальчика решили использовать в планах брачной политики папы: Фридриху предложили брак с арагонским королевским домом — таким же вассалом папы, как Фридрих в Сицилии. Еще в 1202 году велись переговоры о брачном союзе с арагонской принцессой Санчей, но тогда никакого результата не достигли.

Теперь же, в 1208 году, переговоры возобновились. В супруги Фридриху наметили двадцатипятилетнюю арагонскую принцессу Констанцию, вдову умершего в 1204 году короля Эммериха Венгерского. Папа потратил немало усилий, пытаясь уговорить четырнадцатилетнего Фридриха на брак с женщиной намного старше его. Исход дела решило обещание короля Арагона выставить в брачном контракте пятьсот арагонских рыцарей. Тогда Фридрих согласился. Он женился не на женщине, а на боевом потенциале в пятьсот кирасиров, надеясь с их помощью освободить собственное королевство, раздираемое множеством группировок, от сарацин, мятежных баронов и мародерствующих немцев.

Папе пришлось постараться, убеждая и своего арагонского ленника, короля Петра II (1196—1213 гг.), в правильности брака между четырнадцатилетним подростком и двадцатипятилетней вдовой. Он писал королю Арагона: «Твое королевское высочество, конечно, знает, что Мы уже заключили договор с Твоей матерью об обстоятельствах брака Твоей сестры и Нашего во Христе возлюбленного сына Фридриха, величественного короля Сицилии, и часто напоминали Тебе об этом в Наших письмах…

Какое небрежение отговаривает Тебя от свершения обещающего счастье союза? Почему Ты переносишь сегодняшнее счастье на завтра? Нет оснований лишать Твою сестру столь великолепного замужества.

Положение жениха очень высоко: от матери он получил титул короля, с благородством его рода дело обстоит не хуже. Он твердо шагает вперед и умножает наследуемое из рода в род величие крови великолепными дарованиями. Он сын и внук императоров, ведь императором был не только его отец, но и дед…

Молодой король

И в самом деле, первые попытки правления четырнадцатилетнего короля впечатляют. В его королевстве следовало навести порядок. Разумеется, в Палермо существовали учреждения центрального управления, семейный совет, придворная капелла и канцелярия. На материковой части должности исполняли капитаны и судейские, а в городах — королевские камергеры. Но все эти чиновники не ориентировались на короля. Отдельные члены совета, прежде всего канцлер, везде пристроили доверенных людей. Доходные места и привилегии раздавались не в соответствии с интересами государства, а для сохранения собственной власти и личного обогащения. Внутри острова царили так называемые горные сарацины (изгнанные в горы или нашедшие убежище под защитой гор). Еще действовали шайки немцев, внося сумятицу в стране. На материковой части сохранялась власть Дипольда фон Швайнспойнта, графа Ачерры. Крупные бароны материковой части упрямо защищали свои привилегии, приходы и латифундии, урвав их алчными руками в период несовершеннолетия короля. Владения короны, на которых держалась королевская власть и от которых наряду с налогами поступали финансовые средства, были самым скандальным образом растрачены. Даже самому папе только благодаря счастливому стечению обстоятельств удавалось время от времени получать компенсацию за расходы по управлению и на военные действия, проводимые в интересах короны. И теперь мальчику надлежало разобрать, упорядочить и привести в равновесие всю путаницу власти и алчности, права и несправедливости!

Первая же коллизия привела к столкновению с папой в вопросе о разделении церковной и светской властей.

Фридрих повлиял на результаты выборов на свободный с декабря 1208 года пост архиепископа Палермо. Это считалось нарушением, поскольку его покойная мать в 1198 году отказалась от права назначать сицилийских епископов. Основанием Фридриху послужил Беневентский договор, заключенный королем Вильгельмом I с папой и расширявший права короля по отношению к сицилийской церкви.

Понимая направленность политики Фридриха, папа в отеческом тоне разъяснил неправомерность Беневентского договора, принятого папой под давлением. И настойчиво указал на заявленный императрицей Констанцией отказ от претензий. В обходительном тоне, но по существу жестко он предостерег правителя от посягательств в будущем на права церкви, напомнив Фридриху — светской властью он обязан исключительно ему, папе.

Королю пришлось отступить. Удивительно, что он вообще противопоставил себя папе, которому в самом деле был обязан своим королевским троном. Были ли тому причиной плохие советчики, как предполагал папа, или юношеское легкомыслие, или стремление вновь получить безраздельную королевскую власть предков, стремление, позволившее забыть о таких моральных ценностях, как благодарность и верность?

Император Оттон IV и его гордыня

Убийство короля Филиппа пфальцграфом Оттоном Виттельсбахским изменило не только обстановку в Германии, но и жизнь сицилийского короля Фридриха. Папа, усмотрев в убийстве короля приговор Господа, освободившего его от коронации победоносного Штауфена Филиппа, мог опять целиком и полностью встать на сторону своей креатуры, Оттона IV, последовательно называвшего себя «королем папской милостью».

Теперь папа Иннокентий III мог провести в жизнь основные идеи своей политики: провозгласить безграничность власти папы во всех духовных делах.

Церковная власть превыше светской — постулат, не подлежащий обсуждению для папы. 22 марта 1208 года Оттон IV обещал полностью удовлетворить все требования папы. Казалось, тот, кто с такой легкостью дает обещания и клянется, не собирается их исполнять. Оттон IV отказался от прав на наследство подданных и умерших священников, в Италии — от прав на герцогство Сполето, марку Анкону, экзархат Равенну, а также на земли графини Матильды.

Он обещал защищать силами империи папский лен — Королевство обеих Сицилии, отстаивая там интересы папы. Но самой тяжелой данью был отказ от прав на германскую церковь. Корона потеряла в капитуле все права на занятие поста епископа в Германии. Оттон IV признал неограниченное право духовенства апеллировать к папе.

Справедливость требует признать: король из Штауфенов, Филипп, за императорскую корону тоже был готов пойти на большие уступки. Но Альберт Гаук очень верно заметил: «Оттон IV предоставил (папе) так много, как только погибающий может отдать своему спасителю».

Двое мужчин на испытательном полигоне истории

Положение дел являлось таковым: император Оттон IV поздней осенью 1211 года с сильным войском появился на южной оконечности Калабрии. Здесь он ожидал пизанский флот для наступления на остров, главную часть королевства. Крупнейшие бароны Апулии и материковой части Королевства обеих Сицилии были на его стороне. Правда, папа отлучил его от церкви, но в своем высокомерии, с мышлением, не склонным к анализу, Оттон IV считал себя способным противостоять отлучению, как некогда Филипп Швабский. Однако Филипп Швабский не был, подобно ему, королем папской милостью. Оттона сотворил папа. Папа его вознес, папа мог его и сбросить. Как только сторонники императора из Вельфов появились в Южной Калабрии и сообщили об избрании Фридриха сицилийского императором, у Оттона остались две возможности. Первая — забыть о событиях в Германии, дождаться прибытия пизанского флота, переправиться на Сицилию, взять в плен Фридриха, затем убить его или изгнать. С выводом из игры претендента на трон выборы в Нюрнберге становились фарсом.

Но этого-то и не сделал высокий, крепкий телом и мужественный Вельф: он не обладал качествами полководца, способного с предвидением ориентироваться в пространстве, на местности и в развитии событий.

Охваченный паникой, Оттон IV с войском двинулся на юг. В Лоди, на итальянской земле, он собрал еще один придворный совет. Затем зимой он совершил поход через Альпы. В феврале прибыл в Германию, а в Вербное воскресенье 1212 года с оставшимися верными ему сторонниками — во Франкфурт. По причине его отлучения от церкви никто из германских князей церкви при этом не присутствовал.

После ухода императора и его войска из Южной Калабрии сюда прибыл шваб и верный Штауфенам посол от германских князей Ансельм фон Юстинген. Он принес королю, не достигшему еще и семнадцати лет, сообщение о том, что германские князья выбрали его германским императором.

До сих пор с Фридрихом обходились как с вещью, вероятно, как с дорогой вещью, такой, например, как королевская печать, но все-таки не как с личностью, обладающей собственной волей. Он, долгие годы находившийся под опекой, всеми отталкиваемый, теперь стоял перед императорским наследием своего отца. Какое решение он примет?

На крыльях счастья

Расстояние в пятьсот километров между Мессиной и Римом можно было бы преодолеть по морю за несколько дней. Но в Тирренском море курсировал пизанский флот с приказом императора Оттона IV схватить молодого Фридриха. Искали убежища и нашли его в Гаете, где пришлось залечь на несколько недель.

Только в Пасху 1212 года Фридрих, встреченный ликованием горожан, въехал в Рим. Ах эти римляне и их ликование, которое так быстро может смениться на свою противоположность! В воспоминаниях Фридрих истолковывает восторг римлян как признание его императорского положения. Он пишет римлянам после триумфа в Кортенуово в январе 1238 года: «…Наше усердие было бы лишено всякой разумности… если бы Мы не получили блеск и славу Нашего правления в царственном городе, своими руками отпустившем Нас, как мать своего сына, в Германию, дабы Мы взошли на вершину императорского трона. Мы приписываем Вашим заслугам все, что Мы совершили под счастливыми предзнаменованиями…»

В первый и единственный раз два человека, чьи жизни тесно сплелись друг с другом, стояли лицом к лицу в пасхальный день среди всеобщего ликования жителей Рима: Фридрих должен был еще раз торжественно принести папе, заботливо относившемуся к молодому Штауфену, ленную клятву на Сицилию. Сразу после коронации императором ему надлежало освободить своего сына Генриха от отеческой опеки, чтобы сицилийское королевство никогда не смогло объединиться с империей.

Кроме того, Фридриху полагалось оплатить долги, скопившиеся за годы опекунства папы. С этой целью Фридрих заложил папе до оплаты долгов два апулийских графства, граничащих с церковным государством. Папа полностью взял на себя довольно значительные расходы по пребыванию Фридриха в Риме. После чего снабдил юношу скромной походной кассой и предоставил ему судно, доставившее его в Геную: путь по суше перекрывали войска Оттона. Папа дал ему рекомендательные письма, и Фридрих мог, особенно в Германии, передвигаться, как по путеводной нити, от одной резиденции епископа к другой.

1 мая 1212 года Фридрих высадился в Генуе. Его встретили с императорскими почестями. Здесь Фридрих улучшил состояние своей скудной кассы. И дал генуэзскому совету обещание: подтвердить и исполнять все данные его предшественниками привилегии с наивной, но исполненной веры в будущее оговоркой — «как только я стану императором».

Германская корона и ее цена

В воскресенье 9 декабря 1212 года архиепископ Зигфрид Майнцский возложил корону на голову Фридриха.

Церемония коронации имела серьезные недостатки. Во-первых, наиболее подходящим местом для трона Карла Великого явился бы город Аахен. Во-вторых, коронующим епископом должен был стать не Майнцский, а Кёльнский архиепископ. Но тот находился в Риме у папы, надеясь получить прощение за поддержку Вельфов. В-третьих, символы власти все еще находились в руках императора Оттона IV — Фридриха короновали запасной короной. В-четвертых, на выборах и при коронации отсутствовали саксонские правители.

То, что церемонию необходимо повторить при лучших обстоятельствах, все ответственные за нее прекрасно понимали.

Первую половину 1213 года Фридрих использовал для укрепления своего положения на юге и юго-западе. Он провел ряд советов. Для Баварии и Богемии — в Регенсбурге. Сюда явился принести клятву верности и богемский король Оттокар. Для швабского герцогства Фридрих устроил совет в Констанце. И здесь тоже было преклонение и обещания князей в военной помощи. Но теперь настал момент выразить должную благодарность папе, и на совете в Эгере 12 июля 1213 года Фридрих сказал папе, своему «защитнику и благодетелю», слова благодарности, дословно перечислив весь список обещаний, данных Оттоном IV папе в 1209 году: свобода выбора епископов соборным капитулом, беспрепятственное право апелляции к Святому престолу по всем духовным вопросам, полное исключение светской власти в духовной сфере и, разумеется, отказ от права на наследство умерших священников.

Папа торжествовал победу. Все права короля над германской церковью со дня обращения в христианство короля франков Хлодвига I (481/82—511 гг.) потеряли силу. Достигалась свобода церкви от государства. Процесс, завершившийся в XIX столетии с противоположным результатом, опять привел к разделению между троном и алтарем.

День папы

Наряду с королями Филиппом Французским и Фридрихом победителем битвы при Бувине стал папа Иннокентий III: тот, кого он с полным правом ненавидел, кто был его творением, а затем гнусно предал его, император Оттон IV, жил, лишенный власти, в Брауншвейге в мрачной повседневности и ждал смерти. Будущий император, тоже создание рук папы, обращался к нему так:

«Святого отца во Христе, владыку Иннокентия, первосвященника святейшей Римской церкви, приветствует Фридрих, милостью Господа и его милостью великий король римлян и король обеих Сицилии, с сыновним послушанием во всем и благоговением перед апостольским престолом».

Англия и ее король находились под суверенитетом папы, так же как Сицилия и Арагон. Четвертый собор, созванный Иннокентием III в Риме 30 ноября 1215 года, являл собой исполненное великолепия собрание католического мира, свидетельствовавшее об авторитете папы. Более четырехсот кардиналов и архиепископов, епископов, восьмисот аббатов, посольства королевств Германии, Англии, Франции и Венгрии и, разумеется, находящегося под папским верховным правлением Арагона съехались на него.

Но собор ставил своей задачей нечто большее, чем просто демонстрацию могущества папы: было издано семьдесят духовных и реформационных декретов. Впервые в документе, изданном духовным ведомством, письменно зафиксировали понятие превращения. Собор изложил краткое содержание веры в реальное присутствие Христа при праздновании евхаристии и торжественно признал: «Плоть и кровь есть таинства… в виде (хлеба и вина)… действительно существующие, после того как хлеб превращается в плоть, а вино — в кровь (Христову)».

Затем учреждались ежегодная исповедь и пасхальное причастие. Внутренний распорядок церкви закреплялся табелью о рангах патриархатов. По рангу один — Константинополь, два — Александрия, три — Антиохия и четыре — Иерусалим. Собор постановил — приход не может оставаться без главы более трех месяцев. Наконец, утвердил декрет папы о новом крестовом походе, чье начало назначили на 1 июня 1217 года.