Садовое кольцо

Выставной Владислав

Большая часть кремлевской дружины ушла в дальний рейд, за пределы Садового Кольца и оказалась отрезанной от дома. Кремль в смертельной опасности.

И обвиняют в этом Книжника.

Не так давно именно он спас народ вестов. Но теперь ему предстоит спасать собственную жизнь. А заодно и Кремль, если он сумеет найти путь сквозь заблокированное Садовое Кольцо. Невозможная задача для недавнего семинариста.

Но Книжник однажды уже совершил невозможное.

К тому же у него есть друзья.

Очень опасные друзья…

Пролог

Прыжок с третьего этажа на груду битого кирпича был плохой идеей. Не помогло даже распределение нагрузки через хитрый кувырок. Правую ногу пронзила острая боль, каждый шаг превратился в пытку.

С самого начала это была гонка со смертью. Приз в которой — не просто жизнь. Ведь не так страшна мысль о гибели, как страх, что путь окажется напрасным.

В мусоре под ногами отвратительно шуршала какая-то живность. Может, крысы, может, змеи, стальные сколопендры или какие-нибудь гибриды всех вместе взятых. Наверняка опасные, как и все вокруг. Только сейчас не до этого: где-то над головой, у черного провала окна, раздался едва уловимый звук шагов. Охотники не отставали. Ощущать себя загоняемой дичью не слишком приятно. Но именно это все еще давало шанс оторваться: его не спешили прикончить. Охотники развлекались, чувствуя беспомощность жертвы. И что еще неприятнее — он так до сих пор и не понял, кто именно за ним гонится.

Да это и не имело значения. Стиснув зубы, он заставил непослушное, усталое тело вновь броситься в бег. Боль отдавала в виски, но перелома вроде удалось избежать. И это хорошо: за спиной грузно посыпались на землю преследователи. Их ничуть не смутила высота, и они с азартом продолжали игру. Семь глухих ударов, почти слившихся в единый звук.

Семеро. Это должно означать что-то, и что-то знакомое. Но уставший мозг отказывался выдавать нужную информацию.

Глава первая

ПРЕДЧУВСТВИЕ БЕДЫ

— …Запомни этот час, брат. И вы запомните, братия. Ибо принимаем мы в ряды наши нового Хранителя. Он молод, может быть, даже слишком молод для сана. Но поступками своими, мужеством, а главное — выдержкой и благоразумием показал истинную зрелость…

Под сводами Храма было сумрачно. Оттого фигуры Хранителей казались еще более величественными, исполненными тайны и неведомой силы. Иначе и быть не могло: жрецы Пятого Храма — Храма Памяти — отвечали за сохранность главного сокровища Кремля.

Книжник стоял неподвижно, замерев в благоговейном оцепенении. Казалось, что все это происходит не с ним — слишком уж стремительным был взлет. Если бы еще месяц назад сказали ему, что уже совсем скоро он станет одним из Хранителей, что он сам собственной рукой будет заполнять чистые листы новой истории человечества… Нет, даже представить такое было невозможно.

Конечно, не обошлось здесь без случая. Но разве случайно он отправился тогда в неизвестность вслед за странным чужеземцем? Нет, к этому поступку вели его мечта и убежденность в своей особенной судьбе. И если честно, в самых смелых мечтах он не ожидал такого поворота.

Но теперь, в тайных покоях Храма Памяти, он вдруг ощутил сомнение. Его ли это путь? Об этом ли он мечтал? И что теперь предстоит ему? Провести оставшуюся жизнь в темных залах, записывая в Книгу чужие поступки, чужие свершения?