Бессильные мира сего

Витицкий С.

Действие романа происходит не в далеком будущем, как чаще всего бывало в сочинениях А. и Б. Стругацких, но «здесь и сейчас». Внешняя интрига – попытка неких криминальных структур использовать способность одного из героев угадывать будущее. Примет нашего времени (мафия, коррумпированные выборы, «новые русские») в романе достаточно, но, как всегда, главное в нем – интрига идей и «проклятые» вопросы: имеем ли мы право на вмешательство в чужие дела, пусть даже и во имя высшей цели (привет благородному дону Румате!), где пролегает грань между чистыми побуждениями и своекорыстием, а также – в чем сила и в чем бессилие личности в истории.

Глава первая. Сентябрь Вадим Данилович Христофоров по прозвищу Резалтинг-Форс

– Сегодня я во сне покойного отца видел, – сообщил Тимофей Евсеевич с крайней озабоченностью в голосе. – Значить? Что-нибудь плохое случится обязательно…

Вадим посмотрел на него без всякого интереса и, ничего не ответив, снова углубился в вычисление средних взвешенных. Ему оставалось обработать еще два последних ряда наблюдений, а Тимофей Евсеевич Сыщенко ни в каких его ответах и тем более комментариях не нуждался. Он в очередной раз починял примус. Бензиновый, бесшумный, наиновейший (чудо конверсии с реактивной тягой) и потому особенно охотно засоряющийся. Казенный.

Жара уже подступала. Ветерок, поднявшийся было с утра, совсем стих, день снова обещал стать томительно жарким, потным и изнуряющим. Небо было чистое, совсем без облаков, но Бермамыт и Кинжал у самого горизонта на востоке и на западе затянуты были сизой дымкой, словно там кто-то тайно палил невидимые костры.

Вадим закончил обработку ночных наблюдений, убрал записи в папку, посмотрел на Эльбрус, призрачный, почти прозрачный на белесоватом чистом небе и почему-то вдруг вспомнил, что давным-давно ничего не писал в дневник. Он сходил в командирскую палатку, выкопал дневник из-под ночного обмундирования и снова уселся за столик. Полистал. Зацепился за какую-то запись. Стал читать.