Повелители сумерек

Владимирский Василий

Олди Генри Лайон

Бенедиктов Кирилл

Аренев Владимир

Калиниченко Николай

Гелприн Майк

Чекмаев Сергей

Госсен Пауль

Трускиновская Далия

Жигарев Сергей

Батхен Ника

Клугер Даниэль

Резанова Наталья

Гаврюченков Юрий

Удалин Сергей

Точинов Виктор

Первушина Елена

Акимова Мария

Габриэль Александр

Логинов Святослав

Вампиры, дети луны, повелители сумерек… Романтические, кровожадные, сексуальные… У каждого из авторов антологии, под обложкой которой собраны произведения Генри Лайона Олди, Святослава Логинова, Далии Трускиновской, Кирилла Бенедиктова и других известных писателей, свои вампиры. В одних рассказах они пьют кровь некрещеных младенцев, в других — жертвуют последним, чтобы спасти чужую любовь или избавить Землю от инопланетных захватчиков. Не-мертвые, носферату, открываются читателям с самых разных, порой абсолютно неожиданных сторон. Все, что вы хотели знать о вампирах, но боялись спросить, откроется вам на страницах этой книги. Милости просим в объятия ночи, и да пребудет с вами темный дух вечно живого графа Дракулы!

Генри Лайон Олди

Остров, который всегда с тобой

«Неаполь — рай на пороховой бочке», — думал Петер, вздыхая.

Для таких выводов были веские причины. В окрестностях города обреталась армия вулканов во главе с генералом Везувием, что делало каждый прожитый день особенно солнечным, а каждую ночь — исключительно страстной. Сьлядек вначале никак не мог привыкнуть к бесшабашности неаполитанцев, хохочущих над мелкими землетрясениями, словно над шалостями любимого ребенка. А потом взял да и привык. Чего тут привыкать? — смейся, паяц! Только чашку придерживай, не то ускачет лягушкой по столу. Далее, здесь все, от герцогини Элеоноры, дочери вице-короля Педро Метастазио, и до мелкого контрабандиста Джузеппе по прозвищу Сизый Нос, пели «Санта-Лючию». Хором, соло, под струнные и духовые, а капелла; днем и ночью. Одноименный рыбацкий квартал, давший жизнь знаменитой баркароле, заманивал дурачков-лютнистов ароматом жареной рыбы — и не отпускал живыми, требуя раз за разом: «Venite all'agile barchetta mia… Santa Lucia! Sa-a-anta Luci-i-i-ia-a!» Ох, трудно петь ртом, набитым сардинками в масле!

Добрые рыбачки, щедрые рыбаки, чумазые рыбачата…

Сейчас Петер Сьлядек гвоздем торчал на набережной, любуясь мрачной громадой Кастель-ель-Ово. Историю «Замка Яйца» он успел вызубрить наизусть. Во время недавних боев, когда Фердинанд Католик и Максимилиан Вояка, поддержав крылатого льва Венеции и миланского змея-людоеда, пинками вышибали из Неаполя французишку Карла Мародера, «Замок Яйца» сильно пострадал, но был отстроен заново. Впрочем, местное население плевать хотело на текущую политику, предпочитая дела давно минувших дней. Своим прошлым неаполитанцы гордились еще больше, чем вулканами, «Санта-Лючией» и презрением к слову «завтра». Всякий лодочник считал себя наследником славы Римской империи; всякая торговка тыкала жирным пальцем в «Замок Яйца» и тараторила без умолку. В седой древности на месте Кастель-дель-Ово стояла вилла патриция полководца Лукулла, более славного обжорством, нежели военными подвигами. Там, на берегу, под рокот волн, поэт-чародей Вергилий сочинял «Энеиду», готовясь сойти в ад и ждать в гости флорентийца Алигьери. В свободное от подвигов Энея время Вергилий рассуждал о связи судьбы Неаполя с волшебным яйцом. Здешняя легенда гласила: яйцо спрятано в амфору, амфора — в сундук из холодного железа, сундук замурован в фундаменте, а поверх клада, верным стражем, воздвигнут «Замок Яйца». Пока, значит, какой-нибудь безмозглый герой замка не снес и яйца не разбил — стоять Неаполю в веках.

Петеру все время казалось, что эту историю он уже где-то слышал. Только там вроде бы речь шла про иглу в яйце. Или в зайце. А рядом рос дуб зеленый со златой цепью.

Кирилл Бенедиктов

Объявление

Клочок бумаги с размытой надписью прилепился к углу нового семнадцатиэтажного красавца-дома, облицованного розоватым кирпичом. Объявление было напечатано на принтере, скорее всего на струйном, — буквы расплылись и отрастили неряшливые хвосты, так что написанный от руки в самом низу номер телефона наполовину скрылся под грязными потеками. Неудивительно: всю последнюю неделю августа шли проливные дожди, природа со вкусом мстила за долгое засушливое лето. «Опоздала, — подумала Жанна, протягивая руку к объявлению. — Если оно висит здесь хотя бы с двадцать пятого, кто-нибудь из девчонок наверняка уже сориентировался». 25 августа всех первокурсников проинформировали, что свободных койко-мест в общежитии значительно меньше, чем поступивших в этом году в училище иногородних студентов. Жанна собрание пропустила — у сестры случилась свадьба, не присутствовать было невозможно — и узнала о том, что осталась ни с чем, только первого сентября. То есть сегодня.

— Опоздала, — произнесла она вслух, срывая объявление со стены. На пижонском розовом кирпиче остался сероватый, похожий на лишай след.

«Ну и пусть. Все равно позвоню. Домик-то какой классный. И училище в двух шагах. „После 19.00“. Может, попробовать прямо сейчас? Все равно уже опоздала. Ну и пусть».