История Австрии. Культура, общество, политика

ВОЦЕЛКА Карл

В книге изложена история австрийских земель с древнейших времен до наших дней. Их развитие рассматривается в сложном контексте исторических судеб средневековой Германии, Священной Римской империи, Габсбургской монархии и Европы в целом. В поле зрения автора – становление комплекса наследных земель династии Габсбургов на немецком Юго-Востоке, их место в Европе средних веков и раннего нового времени, образование и крушение Австро-Венгрии, трагическая судьба Первой республики и политическая жизнь Второй республики. Особое внимание уделяется вопросам социальной и гендерной истории, а также освещению основных тенденций в области культуры. Книга адресована всем читателям, интересующимся историей центральноевропейского региона.

На первой стороне обложки: Вена, Михаэлерплац.

Карл Воцелка

ИСТОРИЯ АВСТРИИ

Культура, общество, политика

Karl Vocelka

GESCHICHTE ÖSTERREICHS

Kultur – Gesellschaft – Politik

2002

Предисловие

/vii/

Попытка изложить историю целой страны в книжке столь небольшого объема представляет собой довольно рискованное дело. В случае истории Австрии, которая во многих отношениях предполагает также обращение к истории соседних стран, риск существенно возрастает.

То, что меня, в конечном счете, подвигло взяться за написание этой книги, это известная мне по собственному опыту крайняя потребность в подобной обзорной работе, необходимой отнюдь не только студентам-историкам. Многое в данной книге появилось благодаря моей длительной работе со студентами Венского университета, а также преподавательской деятельности в рамках ряда американских образовательных программ и курсов по подготовке экскурсоводов. Если по австрийской истории габсбургской эпохи имеется множество вполне пригодных для изучения обзорных трудов, то все обзорные работы по периоду после 1918 г. уже устарели и по научному уровню ни в коей мере не соответствуют сегодняшним стандартам. Этого обстоятельства не могут скрыть даже многочисленные – с неизменным текстом – переиздания классического труда Эриха Цёльнера.

В настоящей работе я попытаюсь, по крайней мере, в минимальном объеме, дать представление о новых исследовательских подходах, хотя, разумеется, об исчерпывающем изложении результатов новейших исследований помышлять не приходится. Некоторые рекомендации по дальнейшему чтению заинтересованный читатель найдет в прилагаемом списке литературы.

/viii/

Сознательно избранная сжатая форма вынуждает автора опускать много интересных и важных фактов. Особенно это касается глав по истории культуры, где кто-то, возможно, не найдет имен своих любимых музыкантов, поэтов или художников. Я прошу прощения за это, однако каждый выбор неизбежно субъективен, а энциклопедическое перечисление знаменитых имен вряд ли является захватывающим чтением.

Я должен выразить признательность многим людям, в частности моим студентам, вопросы которых побуждали меня к постоянному поиску, а также многим коллегам в Австрии и за рубежом, письменно или устно на протяжении последних тридцати лет обогащавшим меня новой информацией и новыми знаниями.

Что такое Австрия? К вопросу об

австрийской идентичности

/1/

Если исходить из сегодняшних реалий, эта глава может показаться излишней. Границы Австрийской Республики точно обозначены, в национально-правовом отношении существует ясно очерченная государствообразующая нация, к «австрийской нации» относит себя и большинство граждан страны. Однако факт, что имеется не столь уж незначительное меньшинство – приблизительно четверть населения, – не вполне уверенное во всем этом, указывает на то, что с понятием «Австрия» и определением ее идентичности все обстоит совсем не так просто.

До второй мировой войны существовали лишь отдельные предпосылки обретения австрийским населением особой идентичности. Граждане альпийской республики ощущали себя немцами – пусть даже порой несколько «лучшими немцами». Только совершенно лишенные политического веса коммунисты стали довольно рано – имея в виду постулированную Сталиным роль исторического фактора в формировании наций – отстаивать тезис о существовании «австрийской нации», а австрофашисты, в противовес выдвинутой нацистским государством идее немецкого национального единения, разыгрывали карту австрийской самобытности, пусть зачастую и в ее монархическом варианте. Только после реального аншлюса 1938 г. в мышлении большинства австрийцев произошли перемены. Прежний страх остаться небольшим нежизнеспособным государством понемногу стал уступать место стремлению к самостоятельности. После 1945 г. во Второй республике идея самобытности и особой идентичности получила основательную разработку и нашла поддержку со стороны властей.

/2/

При вступлении Австрии в Европейский союз приходилось преодолевать уже страх утраты этой идентичности, принимавший порой весьма курьезные формы (

Erdapfelsa- lat

вместо

Kartoffelsalat

[2]

).

В учебниках истории можно обнаружить два практически противоположных подхода к понятию «австрийская история». С одной стороны, Австрия понималась и понимается как территория сегодняшнего государства и описывается прошлое именно этой территории. Другой возможностью является отождествление, по крайней мере, с нового времени, истории Австрии с историей Габсбургской монархии и размещение того, что можно назвать Австрией, в границах подвластных Габсбургам земель. Поэтому при изложении «австрийской истории» уделяется внимание различным областям Священной Римской империи и связанным с Австрией до 1918 г. славянским, романским и венгерским территориям.

Обе модели порождают специфические трудности. Если исходить лишь из сегодняшней государственной территории, то еще никогда по-настоящему не удавалось с должной полнотой воссоздать историю только одной из областей, подвластных Габсбургам – династии, вовлеченной в такое множество международных конфликтов, что не принимать во внимание общеевропейские аспекты просто невозможно. Однако преимущество подобного подхода к предмету исследования состоит в том, что на протяжении столетий рассматриваемая территория не меняла своих границ. Понимание истории Австрии как истории Габсбургской монархии, хотя и позволяет избежать проблем, обусловленных слишком узким взглядом на предмет, имеет другие слабые стороны. С одной стороны, многие народы, история которых рассматривается в этом случае, противились и все еще противятся обозначению их «торговой маркой Австрия». С другой стороны, предмет исследования в данном случае оказывается довольно аморфным. Ведь приблизительно до 1500 г. изложение истории согласуется, скорее, с первой моделью, так что границы сегодняшней Австрии могут смело проецироваться в прошлое, тогда как для времени приблизительно с 1526 по 1918 г. речь должна идти о (центрально) европейской истории, чтобы потом, начиная с 1918 г. (история республики), вновь ограничиться пределами нынешнего государства.

Решения, которое удовлетворяло бы всем требованиям, найти невозможно, однако, как кажется, в последнее время наметился сдвиг в сторону системы концентрических кругов, или – если использовать термин из области фотографии – к «фокусированию». Это означает, что, хотя при изучении истории нового времени в центре внимания австрийских историков находится немецкоязычная часть Дунайской монархии, исследуется и развитие иных подвластных Габсбургскому дому земель – в особенности их воздействие на общий экономический, политический и культурный климат. История более не рассматривается под углом зрения формирования современной государственности, но она также не превращается в историю отдельных личностей или династий, и «австрийский национализм» удерживается в должных границах. Кроме того, становится ясным, что основанное на языке и культуре понятие нации – согласно которому большинство австрийцев следовало бы считать немцами – является конструктом XIX столетия, тогда как прежде существовали и другие формы национальной идентичности, основанные на государственных мифах, и что как сегодня, так и в будущем национальная идентичность должна постоянно конструироваться заново.

Первобытные культуры на территории Австрии

/13/

История в австрийских землях начинается с появлением здесь первых людей в эпоху палеолита, приблизительно за 250 тыс. лет до н. э. Эти первые люди древнекаменного века вели жизнь охотников и собирателей: знали огонь, изготавливали из камня орудия труда, собирали коренья и травы и охотились на крупных животных, кости которых обнаружены в их пещерах. Они имели постоянные лагеря и временные охотничьи стоянки. Нам известны стоянки в долинах Нижней Австрии и горные стоянки в Штирии, Зальцбурге, Тироле и Верхней Австрии, где находят изделия из камня, чаще всего простейшие орудия труда вроде ручных рубил, а также кости пещерных медведей, пещерных гиен, мамонтов, шерстистых носорогов, северных оленей и диких лошадей.

{1}

Сравнение с находками и данными из других регионов Европы позволяет получить представление об охотничьей магии и культах плодородия, а также о существовавшем в ту эпоху культе мертвых. Социальная организация не выходила за пределы «солидарности» – совместной защиты от общих врагов, например, волчьих стай. Для позднего палеолита особенно значимы открытия, сделанные в лёссовых районах Нижней Австрии – между реками Дунай, Камп и Морава (Марх). Прежде всего, это находки характерных тонких лезвий. Раскопки в Штратцинге и Грубе позволяют утверждать, что в то время уже существовали оборонительные сооружения. «Венера» из Штратцинга является древнейшим антропоморфным изображением в мире – ей приблизительно 30 тыс. лет. Но, пожалуй, самой показательной и самой знаменитой находкой, относящейся к этому периоду, является небольшая каменная статуэтка «Венера

/14/

Виллендорфская», которую многие, зная ее лишь по изображениям, представляют себе довольно крупной скульптурой. Оригинал этой фигурки, имеющей лишь несколько сантиметров в высоту, с ярко выраженным тазом и толстыми бедрами можно увидеть в венском Музее естественной истории.

{2}

Плодовитость и деторождение в обществе с высокой младенческой и детской смертностью являлись для каждого рода вопросом выживания.

Наступление неолита ознаменовало начало новой культурной эпохи в истории человечества. Горшки стали обжигать, а каменные орудия труда начали изготавливать не только путем вырубания или расщепления, но также посредством заточки, сверления

Период между 4000 и 2000 гг. до н. э. (медный век) был спокойной эпохой, в течение которой могла мирно развиваться земледельческая культура. При сравнении находок из разных мест становится ясно, что тогдашние земледельцы не только знали овес, рожь и лошадь, но также разводили крупный рогатый скот, овец, коз и свиней, сеяли пшеницу, ячмень, просо и разные виды зелени. Обработка земли осуществлялась с помощью плуга, в который запрягались быки, для перевозки уро-

Прежде исследователи весьма интенсивно разрабатывали вопрос идентификации этих людей с теми или иными «народами». Можно предположить, что поздняя керамическая культура отражает распространение в Центральной Европе индоевропейского населения. Так называемая культура колоколовидных чаш (названа так по характерным керамическим сосудам), представители которой около 2300– 2000 гг. до н. э. пришли в Европу с Пиренейского полуострова, вполне могла быть индоевропейской.

Кельты и римляне

/23/

Вопрос о возникновении «кельтского народа», о его этногенезе, разумеется, не может быть решен на основе локальных исследований в Австрии. Связанные с этим научные проблемы слишком сложны и могут быть лишь обозначены на материалах данного региона. Очевидно, что особая кельтская культура железного века сложилась в рамках западной гальштатской культуры под влиянием южного, в первую очередь, этрусского, мира. Здесь мы вновь сталкиваемся с феноменом, о котором шла речь в предыдущей главе. Ученые пытаются связать определенную культуру, известную лишь по находкам археологов, с сообщениями Геродота.

Появление предметов из железа, которые не заменили бронзовых изделий, а стали использоваться наряду с ними, коренным образом изменило систему экономических и торговых отношений в Европе. Производство бронзы зависело от медных месторождений в Центральной Европе и Корнуолле, что обусловило создание широко разветвленной торговой сети, тогда как железную руду можно было найти во многих местах. Результатом стало изменение торговых путей и распад всей системы, сложившейся в бронзовом веке.

Кельты являются носителями доисторической культуры, поскольку не оставили после себя никаких письменных памятников. Однако имеются письменные свидетельства о кельтах, происходящие из других регионов Европы, поскольку в это время «бесписьменные» и «письменные», доисторические и исторические цивилизации уже сосуществовали рядом, бок о бок.

Во многих сочинениях римских и греческих историков, начиная с Геродота (V в. до н. э.), говорится о

keltoi

; кроме того, некото-

/24/

рые известные произведения, относящиеся уже к позднему периоду кельтской культуры, часто предполагают знакомство их авторов со свидетельствами более раннего времени. Это относится как к работам Полибия и Тита Ливия, так и к нашему основному источнику – военным запискам Юлия Цезаря «О галльской войне»

(De bello Gallico).

Однако ценность этих источников снижает не только тот факт, что они относятся к более позднему времени, но и их зависимость от клишированных представлений и повествовательных форм, общих мест, которые следует тщательно проверять на достоверность, прежде чем делать какие-либо выводы.

Временные рамки кельтской культуры в Европе охватывают период с VI по I в. до н. э., при этом можно выделить пик кельтской экспансии, на который приходится захват Рима в IV и совершенные в III столетии походы на Дельфы и в Малую Азию.