Вокруг Света 2006 №02

Вокруг Света

Обитель благодати

В начале 1880 года первая исследовательская британская экспедиция, возглавляемая профессором Исааком Балфоуром, прибыла остров Сокотра. Ученые намеревались собрать коллекции горных пород животных и растений. Результаты ботанических исследований получились, ошеломляющими: за 48 дней на Сокотре обнаружили более 200 видов неизвестных науке растений, часть которых относилась к 20 новым родам. С той поры за островом прочно утвердилась слава ботанического рая, его стали называть «Галапагосами Индийского океана».

Сокотра — самый крупный из островов одноименного архипелага, расположенного в северо-западной части Индийского океана. Он входит в состав Республики Йемен. Его протяженность с запада на восток 120 км, а ширина не превышает 40. Внутренние районы Сокотры гористы. Изрезанные глубокими долинами горные плато местами имеют пологие спуски к каменистым прибрежным долинам, окаймленным белыми песчаными пляжами, а местами — круто обрываются в море.

По одной из версий, название «Сокотра» восходит своими корнями к древнесанскритскому выражению «Обитель благодати», которую хорошо знали мореплаватели древности: остров удачно расположен на перекрестке морских путей, связывающих порты Персидского залива и Индии с Восточной Африкой и Аденом. Здесь пережидали штормовую погоду, пополняли запасы пресной воды и продовольствия, обменивались товарами и новостями. Но, скорее всего, название острову дали арабы, и означает оно не что иное, как «Рынок драконовой крови». Драконовой кровью называли кроваво-красную смолу, выступающую на стволах некоторых видов древовидных драцен, или драконовых деревьев. Одно из них — драцена киноварно-красная — произрастает на Сокотре. На протяжении столетий из этой смолы изготавливали художественные краски и цветной лак. То, что красный цвет смоле придают стойкие и яркие пигменты дракорубин и дракокармин, установлено специалистами давно, но их биологическое значение до сих пор остается загадкой.

Чукотка: зимой и летом разным цветом

К Чукотке нельзя быть равнодушным. Либо она изначально непонятным образом отталкивает, либо, наоборот, необъяснимо притягивает к себе. Но те, кто поддался ее чарам и нашел возможность попасть в этот край хоть раз, неизбежно оставляют на Чукотке часть души. И всю жизнь помнят о ней. Эта земля для тех, кто готов испытать сильнейшие эмоции и поставить под сомнение верность давно устоявшихся правил жизни, временных и пространственных параметров, определяющих порядок существования.

От Москвы до Анадыря, административного центра Чукотского автономного округа, девять часов лету на современном лайнере. В мире, конечно же, существуют и другие экзотические рейсы, но вряд ли найдется более странный, чем этот чартерный анадырский, или, скажем, регулярный на Певек. «Девять часов, которые потрясут вас» — вот что это такое. Места не по номерам: выбирай свободное, в итоге — толчея. Каждому второму нужно как-то пристроить огромные баулы, в основном китайские сумки, перемотанные скотчем или шнурками. Все разговаривают громко и бодро, смеются и окликают друг друга. По салону свободно прогуливается собака, правда, в наморднике… Почему-то у всех большие запасы еды и напитков, не только спиртных, и добро это оказывается в руках пассажиров с самого начала пути. «Ребята, кормить будут два раза! Куда вам столько еды?..» — хочется сказать. А потом задумываешься. Вот у меня — ничего с собой нет. А отправляюсь я в страну, где жизнь — одна нескончаемая экспедиция, в страну чукчей и эскимосов. Может быть, стоило следовать старому доброму закону, выработанному геологами и золотодобытчиками: ешь побольше, пока есть пища?.. Да, легкомысленно я поступила, а ведь не новичок на Севере. Ну да теперь уже поздно.

Смотрю на людей, которые меня окружают. Глубокие морщины режут лица мужчин, неестественно потемневшие от полярного загара. И мода у них своя: кожаные куртки и клетчатые рубашки, заправленные в джинсы, которые застегиваются очень высоко на талии. Женщины впечатляют своими высокими и сложными лакированными прическами — вот как у моей соседки по ряду. На левой руке ее блестят в солнечных лучах, проникающих сквозь иллюминатор, золотые часики с тонким браслетом на пухлой руке, и как она смогла застегнуть этот браслетик? На этой мысли я задремала, и следующее, что я помню, — лязг шасси о взлетную полосу.