Журнал «Вокруг Света» №01 за 1974 год

Вокруг Света

Сибирь: человек и тайга

Человек и тайга... Проблема эта, даже если ограничиться регионом Сибири, настолько широка и многогранна, что трудно осветить разом все ее аспекты. Но попробуем проследить — в очень, конечно, схематичном виде — хотя бы за тем, как развивались отношения между человеком и тайгой.

...На берегах Енисея и Амура, Лены и Олёкмы уже не один год археологи изучают наскальные рисунки художников далекого прошлого. Охотник, звери, рыбы — вот главный мотив найденных «писаниц». Тайга кормила человека веками, требуя от него (или воспитывая в нем?) силы, мужества, настойчивости, отваги. У аборигенов Сибири, как и у русских старожилов, существовали неписаные правила таежного природопользования: «котел — мера». Не бери больше, чем нужно тебе сейчас для пропитания...

Это своеобразное «равновесие» между тайгой и человеком, где роль сильного принадлежала тайге, сохранялось столетиями. Еще в словаре В. Даля (XIX век!) можно прочитать такое определение: «Тайга — обширные сплошные леса, непроходимая исконная глушь, где нет никакого жилья...»

Последующее время, особенно наше, внесло большие коррективы в это определение. Все знают сегодня о сибирской нефти и сибирской гидроэнергетике, о новых месторождениях, открытых в тайге, новых дорогах и городах, построенных в некогда «исконной глуши». Тайга словно поменялась позицией с человеком, вооруженным современной наукой и техникой. Начала создаваться опасность конфликта между таежной природой и деятельностью человека. Загрязненные реки, взрытая, израненная земля, заповедный лес, падающий под пилой нерадивого хозяйственника,— много было написано и сказано по этому поводу. Но нет-нет, а встретится еще в печати мотив из недавнего прошлого — человек, враждующий с тайгой, «покоряющий» ее. «На месте таежной глуши вырос...» Новая трасса, новый поселок — пусть они стоят среди сосен, а не среди порубочных остатков и гарей. Тайга — великое наше национальное достояние, его надо беречь, а не бездумно транжирить. Бытует мнение, что природа якобы «отступает перед культурой». Это не так. Не перед созидательной деятельностью отступает природа, а перед сугубо потребительским отношением к ней...

В лесу, на реке и дальше...

Охотничьи ресурсы тайги подсчитываются и на земле, и с воздуха; ежегодно уходят в леса экспедиции, чтобы «переписать» мелкого зверя. Собранные охотоведами-учетчиками данные говорят, что тысяча гектаров таежных угодий — это «дом» двух-трех соболей, нескольких десятков белок, двух лосей или маралов (в среднем, конечно). Но если учесть, что только в азиатской части нашей страны тайга занимает свыше половины Западной Сибири и две трети территории Восточной Сибири и Дальнего Востока, то счет пойдет на тысячи и миллионы...

А что там потому что! Так и есть! — Это любимая фраза Витьки-таежника. С ее помощью он разрешает запутанные вопросы жизни. ...От реки к поселку ведет извилистая и длинная протока. Ее перегораживают мели, упавшие стволы лиственниц, на дне прячутся камни. Все поселковые проходят протоку на веслах, один Витька на моторе. И потому его возвращение с промысла угадывается за час по реву врубленного на полную мощность «Вихря», который мечется и негодует среди путаных разворотов.

Витька идолом застыл на корме, полушубок распахнут, улыбка месяцем. На полном ходу он выбирает узкую щелочку между полувытащенными, в ряд лежащими поселковыми лодками и с ходу втискивает свою с точным до миллиметра расчетом. С минуту он сосредоточенно возится — закутывает мотор, перекладывает шест, забрасывает на ближний куст якорек, потом выпрямляется, и медное, широкое, как таз для варенья, лицо его освещается самой приветливой из улыбок.

— Здорово, толстые! — кричит Витька. Ему отвечают кто нехотя, кто с усмешкой. В это время года на берегу протоки лишь лодочники-рыбаки из тех, кто постоянно живет в поселке. Лесорубы в тайге, пастухи в оленьих стадах, а с поселковыми рыбаками у Витьки счеты: у одного снял винт, у второго как-то забрал бензин из бачка, у третьего стащил весла. На все угрозы и увещевания у Витьки один ответ: «Ты у печки сидишь, а мне в тайгу!» Поселковым крыть нечем — Витька штатный промысловик, и, больше того, участок его самый дальний, на пределе владений совхоза, куда лишь вертолеты и залетают.