Журнал «Вокруг Света» №01 за 2009 год

Вокруг Света

Дело в шляпах!

Нет предела разнообразию того, что люди в разных уголках мира водружают себе на голову — от легких шапочек, закрывающих только темя, до громоздких уборов чуть ли не в метр высотой. Объединяет их лишь одно — все они служат не только защитой от холода и солнца, но и показателем статуса своего обладателя. Фото вверху: Geffrey Becom/Lonely Planet

Когда и кто первым надел головной убор, можно определить лишь примерно. С окончанием ледникового периода людям, избравшим местом жительства север, пришлось придумывать защиту от холода и ветра. Наряду с шубами и накидками появились меховой капюшон и шапка-малахай. Тогда же степные кочевники создали войлочный колпак с наушниками — прототип знаменитого русского треуха или шапки-ушанки. У жителей южных стран была другая проблема — жаркое солнце, от которого спасали шляпы с широкими полями. Первой такой шляпой стал греческий петасос, который, согласно легенде, изобрел хитрый бог Гермес. От него произошли все стетсоны, сомбреро, панамы и другие шляпы Старого и Нового Света. Азия изобрела другой фасон — маленькую шапочку, закрывающую лишь темя, тюбетейку и кипу.

Но задолго до всего этого головные уборы выполняли другие задачи, например, удерживали волосы, которые нельзя было остригать как источник силы (у мужчин) или плодородия (у женщин). Отросшие волосы мешали видеть, есть и работать, а порой и угрожали жизни, как это было с библейским Авессаломом, который, убегая от погони, запутался волосами в ветвях дерева. Поэтому их начали стягивать в узел, заплетать в косы, склеивать в причудливые прически, украшенные бусами, ракушками и перьями. Первые головные уборы были сделаны из собственных волос, подобные и сейчас существуют у нуэров и лангов Южного Судана . Высота их достигает полуметра, а вес — нескольких килограммов. С появлением ткани стали скреплять волосы лобной повязкой или платком, а бедуины Аравии соединили и то и другое, придумав исключительно удобную в условиях пустыни куфию. Дальше к востоку платок превратился в многослойный тюрбан, или чалму.

Вселенная для человека?

Фото: SPL/EAST NEWS

В древности человек был центром мира, вся Вселенная была создана и вращалась вокруг него. Наука превратила нас в ничтожную песчинку, затерянную в пустоте Космоса. Но в последние годы эти две диаметрально противоположные картины мира причудливым образом соединились в концепции, которая получила название «антропный принцип».

В день своей смерти, 24 мая 1543 года, разбитый параличом Николай Коперник увидел только что вышедший из печати главный труд своей жизни — трактат «О вращениях небесных сфер». С этой книги началось изгнание человечества из центра мира, где Земля уступила свое место Солнцу . Через полвека великий фантазер Джордано Бруно поставил под вопрос и центральное положение Солнца, до смерти — увы, своей собственной — напугав общество идеями о множественности обитаемых миров. И вот четыре столетия спустя мы живем на третьей из восьми планет у рядового светила на окраине огромной Галактики. В ней 400 миллиардов звезд, еще больше вокруг нее других галактик, и это лишь крошечная часть Вселенной. А в последнее время космологи всерьез заговорили о множественности вселенных. Этот последовательный отход от представления об особом месте человечества во Вселенной в конце XX века стали называть принципом Коперника. Раз за разом он подтверждался наблюдениями, но все равно вызывал внутренний протест, ведь человеку свойственно чувствовать себя центром мира.

В 1973 году, когда отмечалось 500 лет со дня рождения Коперника, в Кракове состоялась внеочередная ассамблея Международного астрономического союза, на которую съехались сотни исследователей со всего света. Прибыл туда и молодой астрофизик Брэндон Картер. Тяготясь, как он позже писал, «непомерным преклонением перед принципом Коперника», Картер внес своим докладом диссонанс в юбилейные славословия. «Наше положение во Вселенной, — утверждал он, — с необходимостью является привилегированным, по крайней мере в той степени, чтобы допускать наше существование». Если случайно выбрать точку во Вселенной, мы, скорее всего, попадем куда-нибудь в межгалактическое пространство, где не будет ни звезд, ни планет, а лишь чрезвычайно разреженный газ — несколько атомов на кубометр. Но и внутри Галактики человек не мог появиться ни в межзвездном пространстве, ни у короткоживущих звезд-гигантов, ни на газовых планетах, ни на безатмосферных астероидах. Большая часть Вселенной совершенно непригодна для жизни, так что место нашего обитания далеко не рядовое. Это утверждение, которое Картер назвал слабым антропным (от греческого ánthrōpos — «человек») принципом, по сути, было лишь советом не слишком заигрываться с принципом Коперника и учитывать, что особенности нашего местоположения во Вселенной сказываются на результатах наблюдений.