Журнал «Вокруг Света» №02 за 1990 год

Вокруг Света

Спокойные и безрассудные

Историки утверждают, что Христофор Колумб, увидев в подзорную трубу живописные кубинские берега, восхищенно воскликнул:

— Это самая прекрасная земля, которую видели глаза человеческие! Колумб если и мог произнести эти слова, то лишь после нескольких дней знакомства с Кубой. Во всяком случае, в момент открытия этой страны ему наверняка было не до природных красот. Представьте себе измотанного долгим плаванием путешественника среди враждебного, взбунтовавшегося экипажа. «Адмирал Индий» находился среди этих отчаянных людей на положении заложника, если не арестанта. И не исключено, что, окажись Куба на несколько сот миль к западу от своего подлинного местоположения, Колумб просто не дожил бы до ее открытия...

Хорошо еще, что незадолго до кубинской стоянки эскадра великого генуэзца (если только он действительно был родом из Италии, а не португальцем, как утверждалось недавно в лиссабонской прессе) побывала на Багамских островах, и раздраженные матросы немного поутихли. Недаром тот островок в обширном Багамском архипелаге он с облегчением назвал Сальвадором, то есть Спасителем...

Вот только матроса, первым оповестившего об этом спасении, Колумб «отблагодарил» совсем не по-адмиральски. Он пообещал Хуану Родригесу Берлисо, увидевшему с мачтовой бочки контуры Туанахани (так называли островок аборигены), что по возвращении в Испанию подарит ему бархатный костюм и крупную сумму в придачу. Но слова своего Колумб не сдержал, хотя и получил от королевы Изабеллы приз для самого зоркого участника экспедиции.

Рожденная в снегах

Что говорить, не взяла якутская лошадка статью. Среди соплеменниц, вздумай кто собрать их по всему миру и устроить конкурс лошадиной красоты, она не то что королевской короны, но и поощрительного приза не получила бы. Якутская лошадка низкоросла, длиннотела, крупноголова и широкозада — так говорят специалисты. Не сможет она соперничать и в перевозке тяжестей с могучими першеронами, легко сдвигающими телегу с грузом в несколько тонн. Неодолеть ей в скорости бега и орловских рысаков, не говоря уж о стремительных, как ветер, пустынных скакунах ахалтекинцах. И все-таки в год лошади по восточному календарю я рискну сказать несколько слов прежде всего об этой на удивление неприхотливой якутской лошадке.

Да что я?! Окажись среди нас сейчас великий русский писатель И. А. Гончаров, автор «Обломова» и «Обрыва», в пожилом уже возрасте рискнувший отправиться вокруг света вначале на парусном фрегате «Паллада», а затем пересечь Россию с востока на запад в повозках, на лодках и верхом,— не сомневаюсь: сказал бы и он об этой лошадке доброе слово. Хребет Джугджур, этот «Монблан Сибири», Иван Александрович одолел на якутских лошадях. Верхом добирался он к истокам реки Мая. Да, малоросла, отметил недостаток лошади и он, но... «сильна, крепка, ступает мерно и уверенно». А что делали бы путники на бадарайах — топких болотах, простирающихся на десятки километров,— без якутских лошадей? «Что Джугджур, что каменистая дорога,— записал Гончаров,— в сравнении с болотами!... Между тем лошадь чувствует, что она вязнет глубоко: вот она начинает делать отчаянные усилия и порывисто поднимает кверху то крестец, то спину, то голову. Хорошо в это время седоку! Наконец, побившись, она ложится на бок, ложитесь поскорее и вы: оно безопаснее. Так я и сделал однажды».

Да, нелегкими были в Якутии дороги, и в год лошади добрым словом вспомнили бы якутскую лошадку все участники великих северных экспедиций. Командор Витус Беринг, возглавляя первую экспедицию, прибыв в Якутск, первым делом потребовал 600 лошадей.

Немало пришлось потрудиться лошадкам. Летом с вьюками, зимой таскали они по замерзшим рекам сани с грузом. При огромных расстояниях и бездорожье лошадиный транспорт тем не менее осуществлял регулярную связь между сибирскими отдаленными поселками и городами. «Может показаться невероятным,— удивлялся исследователь Севера А. Ф. Миддендорф,— что колымские купцы ежегодно, в последних числах октября, отправляют свои товары вьючно на одних и тех же лошадях в Средне-Колымск, на расстояние в 2450 верст и что эти лошади доходят туда в половине января, проходя при этом около 1500 верст по пустынным местам на подножном корму. По остальному расстоянию покупается у жителей для лошадей по возможности сено, но весьма скудно. Пробыв в Средне-Колымске от января до 20-го мая и питаясь частью подножным кормом, частью сеном, лошади возвращаются в половине июля в Якутск, на весенней траве, переплывая множество речек и даже рек под вьюком». Так и хочется, читая эти строки, сказать о малорослой лошадке словами пословицы: «Мал да удал».