Журнал «Вокруг Света» №03 за 1991 год

Вокруг Света

Живут в Вилково липоване...

В 23 километрах выше города Измаила быстрое единое русло Дуная расходится на левый — Килийский рукав и правый — Тульчинский. Последний, в свою очередь, делится на Сулинское и Георгиевское гирла. Все эти рукава-гирла, с островами и плавнями, и есть дельта Дуная. И, возможно, показалась она кому-то похожей на своеобразную вилку.

Не отсюда ли название Вилково — города, который возник в начале XVIII века в болотистой дельте Дуная, на островах Килийского гирла? Впрочем, в литературе прошлого столетия его называли «Вылков» — от слова «волк»...

С

меркалось, когда автобус остановился в центральной — самой сухой! — части Вилкова. Отсюда расходятся во все стороны каналы и канальчики — на добрую сотню километров, не меньше.

Шагаю по малознакомой улице. Покой кругом патриархальный. Спят за глухими заборами одноэтажные домики. Над ними возвышается знаменитая липованская церковь. Год назад, когда я был здесь, мельком, проездом, познакомился с липованами — старообрядцами. К ним и приехал снова. Да городок поснимать хотелось, больно уж необычный.

Редки огоньки фонарей, но — есть. Развешаны, правда, не совсем удачно. Постоянно стелется впереди моя же густая тень, ступаю почти наугад. Благо дощечки мостков сухие, пружинят, поскрипывают. Хлипкие мостики горбятся над тихими протоками. Они соединяют пешеходные «узкоколейки», а те, в свою очередь, жмутся к непрерывным заборам, за которыми брешут собаки.

Алмазная зона

Д

верь за мной бесшумно закрылась. Я оказался в маленьком коридоре, где одна стена была сплошь из зеркал цвета бронзы. Возникло ощущение, что за мной следят из мрачной глубины этого Зазеркалья. В ушах еще звучало предупреждение, сделанное мне перед входом: «Вас могут обыскать в любой момент. Исключения из наших правил не делаются ни для кого».

Звуковой сигнал сообщает, что дверь открыта и я могу покинуть зону контроля. Еще один длинный и извилистый коридор, в котором броские объявления вновь и вновь напоминают, что любой входящий может быть подвергнут досмотру. Несколькими минутами позже, когда я разглядываю на песке следы, оставленные моими ботинками, слышу:

— Лучше не смотреть долго на землю, могут возникнуть нехорошие намерения.

Голос принадлежал сопровождавшей меня Бронуен Хоган, красивой женщине лет около сорока. Замечание сделано самым дружеским тоном, но вся окружающая обстановка словно говорила: правила тут суровые.