Журнал «Вокруг Света» №04 за 1994 год

Вокруг Света

На слонах в каменный век

О

тсюда до границы с Камбоджей всего несколько часов пешего хода. Утоптанная слонами дорога делает резкий поворот — чтобы не покидать вьетнамской территории. Роскошные заросли бамбука, типичного для этих мест растения, поражают разнообразием. Здесь и желтый цвет всех оттенков, и нежная зелень только что проклюнувшихся ростков, и коричневая теплота толстенных стволов — некоторые из них достигают высоты четырехэтажного дома. Двигаться по тропе трудно — все вокруг заросло густым кустарником; его жесткие, похожие на железные когти колючки нещадно царапаются — наши руки долго еще потом болели от этих ран.

Переходим еще одну из речушек — в этот период они довольно мелкие — и видим маленькое кладбище. По краям его расставлены молчаливые стражи — деревянные скульптуры в виде стилизованных фигурок животных, в частности, слона. Сверкающе-белый череп буйвола, который призван отгонять злых духов, как, впрочем, и другие символы, говорит о том, что место святое. А несколько больших, вкопанных в землю амфор, содержащих приношения для богов, указывают на то, что где-то поблизости живут люди — в некоторых сосудах мы видим свежие фрукты.

Так оно и есть: еще десять минут пути, и весь наш караван, слоны и люди, входит в маленькую, построенную на сваях деревню — к большому удивлению ее обитателей.

Зярай — одно из 54 живущих во Вьетнаме меньшинств. Много веков они сохраняют в нетронутом виде свой первозданный образ жизни. Им это удается благодаря тому, что обитают они в труднодоступных местах вьетнамских джунглей, и все неоднократные попытки «вьетнамизировать» эти племена, которые предпринимали власти, окончились неудачей.

«Я буду долго гнать велосипед...»

«Л

ежит Гася простяглася, а как встанет, так до неба достанет». Такую вот загадку сложили о степной дороге селяне-гречкосеи. Казалось бы, и не хлопотное это дело крутить педали по серой асфальтовой ленте, вроде и не утомляет езда по накатанному степному протяженью, но как посмотришь вдаль, скользнешь взглядом по дрожащему окоему, который словно тянет за волосы лежебоку Гасю, заставляя ее подняться и заглянуть за белые облака, так становится муторно и хмуро на душе. Солнце льет и льет на землю зной, который не дает передышки ни дороге, ни путникам. И нигде не видно дедов-маньяков, которые могли бы подбодрить, обнадежить, подать добрый знак. По народному поверью, это духи тени. Они прячутся по темным прохладным закуткам, когда минует полдень и начинает спадать жара.

Однако рано или поздно дорога устает мчаться за ветром и усмиряет свой бег, расплескиваясь по вишневым улочкам степного селения. Здесь и мы отдыхаем возле колодца под ажурной беседкой с аистом на шпиле. И непременно во время этого краткого привала завяжется разговор со степнячкой, пришедшей за водой, или с вислоусым потертым дедком, что выполз за ворота. Посетуют сельчане на неразбериху дней нынешних, повздыхают о будущем, в котором еще доведется хлебнуть лиха, и непременно взгрустнут о светлой и доброй старине. И тогда возникает желание подольше задержаться у приветливой криницы. Напиться воды вволю, ополоснуть лицо, вдохнуть поглубже запах чабреца и полыни. Потом внимательно оглядеть дорогу, приметы которой не успел запомнить. Вдруг появится на ней отставший путник? Прикрывшись от полуденного зноя соломенным брылем, он идет себе и идет — придерживает рукой тощую дорожную суму и думает о своем. Нужно обязательно его дождаться. А может, и пойти навстречу. Ведь этот путник — из той далекой старины, в которой берут начало тропки, что ныне разбежались вдоль пограничных плетней. Нам о многом его надо расспросить. Ведь цель нашего велосипедного путешествия — проехать вдоль «украинского кордона» по «славянскому пограничью» (около семи тысяч километров), очертить и обозначить его в географическом, историческом и этнографическом аспектах.

«Не строй светлицу близко от границы», — советовали в старину убеленные сединами хуторяне молодцам, которые собирались обзавестись хозяйством вдали от обжитых мест. Однако парубки-«отчаюги», как правило, не внимали советам старших (правда, нередко сама жизнь не оставляла им выбора) , и на овеянных лихими ветрами пограничных пустошах возникали все новые и новые поселения. Их жители, отвоевывая себе место под солнцем, не только отражали набеги воинственных соседей, но и многому учились у них, перенимали обиходные словечки, секреты выживания, способы проникновения в дикую природу.

Так, шажок за шажком, становилась на ноги и заявляла о себе новая жизнь. Устанавливая рубежный знак или пограничный столб, эта жизнь не отмежевывалась от остального мира, а утверждала себя, стремясь свою пограничную самобытность сделать прочной и долговременной основой бытия.