Журнал «Вокруг Света» №05 за 1985 год

Вокруг Света

В день взятия Берлина

Победа в Великой Отечественной войне была одержана советским народом во имя мира и жизни на земле. Своим избавлением от угрозы фашистского порабощения, своей свободой человечество в огромной мере обязано первому в мире социалистическому государству, его исторической Победе над врагом.

Первого мая 1945 года части нашей дивизии начали последний штурм окруженной группировки противника. Тяжелые бои продолжались до самого вечера 1 мая, и лишь к ночи настала непонятная, непривычная и настораживающая тишина.

В 0 часов 40 минут 2 мая радисты батальона связи дивизии перехватили радиограмму: «Алло, алло, говорит 56-й танковый корпус. Просим прекратить огонь, к 12 часам 50 минутам ночи по берлинскому времени высылаем парламентеров на потсдамский мост. Опознавательный знак — белый флаг на фоне красного цвета. Ждем ответа».

Большая улица Сибири

Сибирские реки издавна одушевлялись. Гордый Байкал, как известно, не хотел отдавать свою дочь светлоокую Ангару за далекого молодца-богатыря Енисея. Да сбежала влюбленная Ангара под покровом ночи к Енисею и соединилась с ним у знаменитой Стрелки...

Мне приходилось в геологических маршрутах пить воду Байкала, Ангары, Енисея и ощущать их живительную силу. Когда в напряженном маршруте, размазывая пот с едким репудином по лицу, увидишь просинь реки, на сердце как будто вспыхнут водяные солнечные блики. Уже не замечаешь кустов, хлещущих тебя по лицу ветками, напрямик пробиваешься к берегу, припадаешь к воде и пьешь ее, пьешь родимую, пока судорога не сведет скулы. И с каждым глотком мышцы наливались свежестью, сознание начинало работать с утроенной остротой, а душевные шлаки выносились прочь.

И мне вовсе не в удивление было признание сибирского рыбака, фронтовика, сухонького, конопатого и обстоятельного Иннокентия Степановича Савостина, с которым маршрутная судьба свела меня в тайге. А рассказывал старик об огнежарких днях войны. «Веришь, парень,— говорил он мне,— реке своей поклонился, когда вернулся с фронта, как и матери... Мать-то упреждала перед уходом на фронт, под Москву, в сорок первом: знай, сынок, вода наша сниться будет — к добру, жив останешься...»

Сам Енисей, покинув пределы Тувы, заматеревший на выходе из теснин Западного Саяна, привлекает к себе человека бурливым напористым нравом. Неуютно чувствовал себя плотогон в верховьях в старые времена. Река несла быстро, а время ползло медленно, и высокие стены утесов поднимались кругом, загораживая путь реке, и небу, и солнцу... Местами плот попадал на отмель, и шлифованная россыпь дна взвизгивала, и снова меж мокрыми бревнами открывалась зеленая, зыбкая глубь, то и дело чередуясь с белопенными струями над подводными камнями, как будто водяной выставил из-под воды свою седую бороду и потешается на солнце.