Журнал «Вокруг Света» №05 за 1990 год

Вокруг Света

Домашние истории «Овечьих островов»

Автомашина неслась по мокрому асфальту. Мы проехали урочище со странным древним названием Кловин, которое можно перевести как «Расколотый овечий череп», а за ним проскочили по мосту над маленькой речушкой Щатлоа, этимология названия которой любовно нежная: «Тонкий, без шерсти, маленький кусочек овечьей шкуры». И селение за мостом — Вансойрар — «Влажная рассыпчатая земля», и урочище за ним — Джегвин Норара — «Северное пастбище»!..

Эти древние названия с поющими долгими гласными в середине слов появились на Фарерских островах вместе с первыми постоянными жителями, кельтскими монахами-отшельниками из Шотландии. К концу VIII века здесь стали высаживаться викинги.

Каждую весну, с марта по июнь, когда над Северным морем дуют северо-восточные ветры, быстроходные килевые, под прямым парусом, ладьи морских разбойников из Западной Норвегии за два дня достигали Шетландских, а за четыре — Гебридских островов и Великобритании. Гэлов, потомков древнего кельтского населения островов, грабили, сопротивлявшихся убивали, захваченных женщин и мужчин обращали в рабов. Викинги прослышали от гэлов, что севернее Западной Норвегии есть еще земля — по-гэльски «феаранн». Впрочем, фарерцы предпочитают свой вариант— «фэрьяр», что в переводе с фарерского означает «Овечьи острова».

Когда 30 лет назад в Москве вышла моя книга о Фарерах, коллега из Норвегии — профессор Бергенского университета Отто Блэр прислал мне номер фарерского журнала с рецензией на нее, подписанной Валдемаром Далсгором.

Не попавшие в сводку бои

Николай Григорьевич Орлов, наш давний автор, относится к тому поколению людей, которые прошли свои жизненные университеты на горестных дорогах войны. Девятнадцатилетним командиром танковой роты он первый свой серьезный бой принял в Сталинграде. Естественно, что многое в его повествовании отражает взгляды и настроения людей того поколения. И все же спустя сорок пять лет, сегодня, в пору отброшенных догм, он пытается осмыслить пройденное и заострить внимание на тех событиях и деталях войны, о которых мы привычно не задумывались долгие мирные годы.

…Лето 1942 года. Второй год войны. На дальних подступах к Сталинграду идут кровопролитные сражения. Гитлер поставил цель во что бы то ни стало захватить Сталинград, перерезать Волгу.

Тут, кажется, все ясно... Мы отстояли, мы окружили, мы разгромили и пленили. И все же, все же... есть вопросы. В чем же их суть? Да в том, что официальная история войны и мемуарные источники, подробно раскрывая весь процесс многомесячной битвы за Сталинград, битвы поворотной в судьбе Родины, совсем или почти совсем умалчивают о самых трагических ее первых минутах, часах, первых пяти-шести днях.

Сталинград тонкой линией вытянулся на много километров вдоль правого берега Волги. Жаркий воскресный день — 23 августа. Работают магазины, рынок, кино, театры. Пыхтят трубы гигантских заводов. Казалось, ничто не предвещало подкрадывающейся беды. И вдруг, как гром с ясного неба, яростный рев заводских гудков, тревожный голос радио: «Враг у ворот. К оружию!»

На защиту города поднялись рабочие, курсанты учебных подразделений — все, кто мог носить оружие. С ними и мы, танкисты 21-го учебного танкового батальона при танковом заводе. Батальон готовил маршевые роты для отправки на фронт. А фронт оказался рядом. Почему же?