Журнал «Вокруг Света» №07 за 1970 год

Вокруг Света

Над нами — ледовитый океан

Утро. Розоватое октябрьское солнце лежит над самым горизонтом, скупо освещая лагерь дрейфующей станции «Северный полюс-18».

Сегодня нам предстоит последнее погружение под лед в полукилометре от лагеря станции. Сборы привычные и недолгие. Выносим из домика и складываем на дюралюминиевую с брезентовыми бортами волокушу акваланги, гидрокомбинезоны, ласты, грузим и другие водолазные принадлежности и приборы. Все крепко обвязываем линем. Берем с собой на случай встречи с медведями карабин и ракетницу. По телефону из домика связываюсь с дежурным по станции и получаю «добро» на работы вне лагеря. Трогаемся в путь. Двое тащат волокушу за веревку спереди, один сзади подталкивает длинной пешней. Четвертый идет впереди, выбирая дорогу. Собака Белка, как всегда, с нами.

Дорога нам хорошо знакома. Вот уже почти пять месяцев наша четверка — Николай Шестаков, Вадим Евгеньев, Олег Михеев и я — проводит исследования подледного рельефа.

Наша льдина не так уж велика, и за эти месяцы мы успели изучить на ней каждый бугорок. Мириадами разноцветных искорок, белоснежным полем предстала перед нами льдина весной. Темные очки были единственным спасением в этом ослепляющем белизной и блеском мире. Пришедшее лето преградило дорогу многочисленными озерцами и речками талой воды. Это доставляло нам много хлопот. Приходилось водолазное снаряжение носить на себе — акваланги и свинцовые грузы ох как нелегки! Да еще, поскользнувшись, случалось выкупаться в весело журчащей, но ледяной воде.

Долгий путь иноземных идолов

В прошлом году закончился Всеафриканский фестиваль культуры, в котором приняли участие сотни исследователей и художников всего мира.

Тысячелетия и столетия назад создававшиеся безвестными мастерами Черного континента деревянные, бронзовые, глиняные фигуры воинов и богов, кубки и вазы, высеченные на скалах силуэты танцовщиц и охотников ныне признаны достоянием мирового искусства.

...И трудно поверить: то, что в наши дни стало гордостью крупнейших художественных коллекций, еще в начале XX века рассматривалось лишь как этнографические экспонаты культур, едва перешагнувших порог каменного века—

Мы попросили кандидата искусствоведения В. МИРИМАНОВА, присутствовавшего на фестивале в составе советской делегации, рассказать об истории открытия африканского искусства.

I

Альбрехт Дюрер был слишком стар и мудр, чтобы доверять дневнику слова, рожденные лишь случайными эмоциями. Один из крупнейших художников своего времени, ученик и продолжатель Тициана и Джорджоне, Пальма Веккии Джиованни Беллини, он долго и потрясенно созерцал заморские художественные изделия, кажущиеся такими причудливыми в атмосфере европейского города, — созерцал как откровение, до конца осмыслить которое даже он был бессилен... «Никогда в жизни, — писал он апрельским вечером 1520 года, — я не видел ничего, что так радовало бы мое сердце, как эти предметы. Глядя на столь поразительные творения, я был изумлен утонченным гением людей чужих стран».

В то время когда Дюрер делал свою запись, «этих предметов» в частных музеях и «кабинетах курьезов» было еще совсем мало, и они казались столь же таинственными и непонятными, как и страны, откуда их привозили. Статуэтки, вазы и браслеты были для европейцев такой же экзотикой, как имбирь и попугаи, смуглокожие рабы и рассказы моряков о тропических лесах. И, как на всякую экзотику, на них возникла мода. Они даже превратились постепенно в предмет импорта: португальские торговцы заказывали капитанам судов, идущих в Африку, всевозможные изделия из слоновой кости. И, как всякая экзотика, они вызывали изумление и восторги. Им посвящали стихи.

Но восторгались европейцы экзотикой — не искусством. Мало кому было тогда дано увидеть в изделиях чужеземных мастеров «утонченный гений» — Дюрер писал эти слова за семнадцать лет до того, как папа Павел III в своей булле милостиво «даровал» обитателям новооткрытых земель «свойство настоящих людей»...